В освобожденной России я как писатель воскресну…
Полтора года назад мы рассказали вам, уважаемые читатели, о судьбе Валентины Евгеньевны Чириковой, внучки одного из самых искренних и правдивых русских писателей Евгения Николаевича Чирикова, который когда-то жил в Нижнем и чье имя в Советской России долгие годы замалчивалось. Уже в немолодом возрасте, когда родство с опальным дедом-эмигрантом больше не надо было скрывать, Валентина Евгеньевна увлеклась изучением его литературного наследия и сына своего, Михаила Александровича, к этому делу приобщила. Первой из общей победой стала памятная доска на доме № 19 по улице Гоголя, где в начале XX века жил Е. Н. Чириков с семьей. В этом же, 2004 году впервые после долгих лет забвения нижегородская общественность отметила юбилей писателя (140-летие со дня рождения). А сколько усилий потребовалось, чтобы дом на улице Гоголя отстоять над ним нависла угроза сноса) и чтобы после реставрации он сохранил свой прежний исторический облик. Все эти события случились 4 — 5 лет назад, а 1 октября нынешнего года в Белом зале Ленинской библиотеки вновь собралась нижегородская общественность, чтобы отметить теперь уже 145-летие со дня рождения Е. Н. Чирикова. Назывался литературный вечер «И на чужбине мысли о России». Пражский постскриптум Так назвал свои размышления о жизни и творчестве Евгения Чирикова в эмиграции лауреат Большой литературной премии России, писатель Валерий Шамшурин. Пражский период жизни писателя, несмотря на то, что все эти годы душа его металась между Чехией и Россией, тоскуя по родине, оказался весьма плодотворным. Именно в эмиграции, как утверждают критики, в полную силу раскрылось мастерство художника, он впервые заявил о себе как писатель-философ, размышляющий о судьбах России. Здесь вышло 13 томов его сочинений на чешском и русском языках, в том числе знаменитый роман «Зверь из бездны». Но до России эти книги не доходили. Первая послереволюционная книжка Евгения Чирикова была издана в Москве лишь в 1961 году. О драматурге, публицисте, прозаике от Бога, который до революции был известен всему миру, на его родине просто забыли. И сегодня у нас Чирикова пока мало знают. Если честно, я сама о том, что был такой писатель, впервые прочитала у Бунина в «Окаянных днях». А перелистывая переписку Марины Цветаевой, случайно наткнулась на ее письмо Людмиле Евгеньевне Чириковой, еще не зная, что это средняя дочь Евгения Николаевича. А между тем, как отмечал в своем выступлении Валерий Шамшурин, «забытые книги Чирикова по-прежнему актуальны. Да и сам писатель беззаветно любивший провинциальную Россию, проживший жизнь по совести, не просто близок нашему времени. Без такого светлого источника, как его творчество, сегодня просто невозможно жить». Народный артист России Александр Познанский прочитал отрывки из романа «Зверь из бездны» и сказки «Красота ненаглядная», а профессор НГПУ Виктория Трофимовна Захарова рассказала о том, что у писателя Евгения Чирикова была своя формула счастья для родины. А точнее, даже две. В рассказе «Между небом и землей» он предположил, что обрести себя Россия может… между небом и землей, т. е. оторвавшись от грешной земли и потянувшись к духовной благодати. А в сказке «Красота ненаглядная» как формула счастья звучит сам основной мотив — устремленность к красоте и правде Божией. Вот так проходил этот литературный вечер. Пока выступавшие говорили, о чем думал, мечтал, что переживал писатель, живя в эмиграции, кадры кинохроники 20 — 30‑х годов на экране переносили собравшихся в ту эпоху и в ту Прагу, которая при первом знакомстве показалась Евгению Николаевичу Чирикову городом «значительным, красивым и приветливым». «Слезы надо беречь. Их никогда не хватает на всю жизнь» Эти слова звучат в одной из пьес Евгения Чирикова. И родились они, надо полагать, не случайно. Слез, видимых и невидимых миру, семье Чириковых скорее всего на всю жизнь не хватило. Прага, куда Евгений Николаевич приехал из Софии в октябре 1921-го вместе с дочерью Валентиной и сыном Георгием, действительно произвела на него радостное впечатление, как город, где много музыки и концертов. К тому же Чириков вскоре почувствовал, что здесь он — persona grata, популярен и любим, как ни один русский писатель: все книги его издаются, чешские газеты приглашают нарасхват, а коллеги по ремеслу почетным членом Общества чешско-русских писателей «Еднота» («Единство») избирают. Казалось бы, все складывается как нельзя лучше. Но легко ли жить, когда душа навеки лишена былых надежд, любви и веры, когда не дает покоя мысль, что раньше люди в России духовным оком прозревали, а теперь оглохли и ослепли… И куда убежишь от тоски по Волге, по гудкам пароходов? Разве что самому пароход смастерить. Пусть хоть такой «Боярин» на полке постоит… Небезоблачно складывалась и жизнь детей Евгения Николаевича в эмиграции. Его младшая дочь Валентина и ее муж, офицер российского флота Георгий Геринг были вынуждены в поисках работы уехать в Алжир. А когда их маленькой дочке (нынешней Валентине Георгиевне) исполнилось пять месяцев, Георгий Геринг умер и Валентина Евгеньевна, оставшись без поддержки мужа, вернулась к родителям в Прагу. Так малышка Гуля стала любимой внучкой деда. — Иногда мне кажется, что я до сих пор нахожусь под его крылом, — с улыбкой признается Валентина Георгиевна (кстати, полная тезка своей бабушки). — Когда в 48‑м мы с мамой и младшей сестрой Ириной вернулись в Россию, он незримо помогал нам в трудную минуту… Жил Евгений Николаевич с детьми сначала в пражской гостинице «Граф», потом снял комнату на улице Манесова. Когда в 22‑м приехала из Каира его средняя дочь Людмила, она нашла обстановку, в которой жили ее родные, непригодной для творческой работы и учебы. Вскоре Чириковы сняли две комнаты в отеле «Мысливна» (по-русский «Охотничий домик») в пригородном поселке Вшеноры. В 24‑м, когда вышла замуж старшая дочь Евгения Николаевича Новелла, семья перебралась на виллу «Боженка», а в 1925‑м Чириков с супругой и сыном переехали в только что построенный первый русский кооперативный дом (его еще называли профессором), в цокольном этаже которого находился зал для заседаний, по-чешски «Сборовна», где проводились и собрания, и свадьбы, и вечера, и занятия по русскому языку. Именно сюда привезла мама маленькую Гулю. И, наконец, последним прибежищем семьи в Праге стали две квартиры в доме на улице Подбабской (на их покупку ушли все средства, вырученные от издания романа «Отчий дом»). В октябре 1928-го Е. Н. Чириков как член Союза русских писателей и журналистов был приглашен на съезд в Белград. На торжественном приеме у короля Югославии Александра ему был вручен орден Святого Саввы 2‑й степени. За 8 лет в Праге вышло в свет 8 книг Е. Н. Чирикова. Кроме уже упомянутых «Зверя из бездны», «Красоты ненаглядной» и «Между небом и землей» были изданы «Семья», «Мой роман», сборник «Девичьи слезы». В 1930‑м у Евгения Николаевича ухудшилось здоровье. Чтобы как-то отвлечься от настоящего, он принялся за повести о любви, дабы воскресить в памяти картины своей юности: городок, где он провел детство, Волгу, на берегах которой рыбачил, чистых душой девушек. Эти повести вошли в сборник «Вечерний звон», который сам Чириков назвал раскопками прошлого. Книга успела выйти в свет еще при жизни автора. К названию «Вечерний звон» писатель добавил «потонувшего колокола». Умер Евгений Чириков 18 января 1932 года в кругу своей большой семьи… По следам прошлого Заключительным аккордом вечера стал доклад Валентины Георгиевны Чириковой, а если точнее — слайд-путешествие по чириковским местам Чехии. Дело в том, что нынешним летом представители рода Чириковых (не только Валентина Георгиевна и ее сын Михаил Александрович, но и праправнуки писателя Алексей и Святослав побывали в Чехии, где посетили и запечатлели все места, связанные с жизнью Евгения Николаевича. — Прежде всего мы отправились на его могилу на Ольшанское кладбище, чтобы добрым словом почтить память дорогого нам человека, ведь это нам, своим наследникам, он завещал воскресить его имя в свободной, демократической России, — рассказывала Валентина Георгиевна. — Мечта деда вернуться на родину так и не сбылась, поэтому мы привезли на его могилу горсть земли из Дивеева. И да молится о душе усопшего Евгения преподобный Серафим Серовский, которого он так любил… Остановились мы в гостинице «Граф», где Евгений Николаевич жил, приехав в Прагу, а в день приезда даже попали в театр «На Виноградах», в котором в далеком 22‑м шли сразу две его пьесы — «Легенда старого замка» и «Дом Кочергиных». Нам удалось побывать фактически везде, где хотелось. Словно сам дед вел вел нас по указанному пути. Даже отель «Мысливна», где он написал свою «поэму страшных лет» русской гражданской войны («Зверь из бездны») нашли. Только называется он теперь «Зденка». И в «профессорский» дом заглянули. Поднимаясь по его ступеням на последний этаж, я сразу вспомнила слова бедного деда из его письма: «Когда-нибудь я сдохну на этой лестнице». Очень хотелось попасть в храм святого Николая, который когда-то был центром православной жизни эмигрантов. Но он оказался закрыт. Накануне отъезда из Праги мы еще раз поехали на Ольшанское кладбище, чтобы заказать панихиду по деду и поклониться напоследок его могиле. Был воскресный солнечный день, на паперти шла служба в честь первоверховных апостолов Петра и Павла. Мы вглядывались в лица прихожан. Стариков почти нет. Все молодые, семейные, с маленькими детьми. Они уже не знают имени Чирикова, но прозвучавшая после службы поминальная молитва по писателю словно объединила все поколения эмигрантов… Прекрасным дополнением к рассказу Валентины Георгиевны стал сам Белый зал, украшенный иллюстрациями к произведениям Евгения Чирикова, фотоэтюдами, дружескими шаржами, театральными афишами, портретом писателя руки Алексея Толстого и, конечно, книгами. Такой вот получился у Евгения Николаевича Чирикова юбилей. Прощаясь с Валентиной Георгиевной, я не удержалась и задала традиционный журналистский вопрос: — Что заставляет вас, уже немолодую женщину, заниматься воскрешением имени деда? — Даже не знаю, — ответила она. — Потребность души. Не хочется отрываться от корней. Я очень рада, что и Алексей со Святославом творчеством Евгения Николаевича увлеклись. И теперь гордятся не только тем, что их знаменитый прапрадед дружил с Шаляпиным, знал Бунина, Мережковского, Цветаеву, Северянина…, но и тем, что писал хорошие светлые книги. Думаю, все самое хорошее во мне — и оптимизм, и трудолюбие — от деда. По теме:Чириков возвращается Нижегородская слава в пяти томах
