Возьмите бабушку
История Марии Фёдоровны не могла не тронуть. Она обратилась в Общественную приёмную «Нижегородской правды» со словами: «Мне 90 лет. Я вырастила четверых детей, у меня 9 внуков, 11 правнуков. Но вот уже два года живу в доме престарелых. Дети отказываются меня забирать. Помогите найти добрых людей, которые бы приняли в свою семью».Из-под КурскаОх уж эта тема отцов и детей! Разве разберёшься в чужой семье: кто прав, а кто виноват? Разве поймёшь: почему так получилось, что при живых детях и внуках их 90-летняя мать и бабушка страдает от тоски и одиночества?Мы встретились с Марией Фёдоровной в ясный жаркий день. Но хорошая погода давно не радует нашу читательницу. Присев в тени на лавочку, она начинает свой невесёлый рассказ: родилась в Курской области, потом переехали на Алтай, дальше вновь на малую родину, а потом на границу с Маньчжурией. Родители ехали туда, где была работа. События, даты, переезды, война, похоронки на старших братьев… Сколько же всего было за прошедшие десятилетия!Благодарность за воспитаниеПосле школы Мария Фёдоровна поступила в Томский политехнический институт. Однако вскоре учёбу пришлось оставить: дома тяжело заболела мама. Надо было ехать ухаживать. Позже она всё же получила образование, правда, среднее специальное — окончила Ивановский текстильный техникум. Тогда же познакомилась и с будущим мужем.— Встретились в поезде, — вспоминает Мария Фёдоровна. — Понравились друг другу с первого взгляда, переписывались, потом поженились. Муж был горьковчанином. С тех пор я и стала жить в Горьком. Сначала квартировали на частной, потом дали комнату. А позже от предприятия «Горэнерго», на котором я работала, получили трёхкомнатную квартиру на улице Белинского.Детей, оказывается, у Марии Фёдоровны было пятеро. Вот только первый мальчик умер в год и два месяца.— Родился он недоношенным, — вспоминает наша читательница. — Я его выхаживала, кормила из пипетки, мальчишка шёл на поправку. Лето 1948 года было жарким, многие дети страдали от дизентерии. Сын заболел и через 10 дней умер. Потом родились три дочери. А младшего сына я в 38 лет родила. Такой хорошенький появился на свет, красивый мальчишка, — взгляд Марии Фёдоровны теплеет, а голос наполняется нежностью. — Все дети очень хорошо учились. Мы с мужем постоянно получали благодарственные письма за хорошее воспитание детей. А про сына мне учителя так говорили: «У вас такой воспитанный мальчик. Активный, везде участвует, очень добрый». Занимался он карате, ездил в Москву, даже дипломы привозил. У меня все дети с высшим образованием, внуки тоже образованные. Один внук два института окончил, другой защитился, имеет учёную степень.Терпела, потом решиласьДолгое время семья жила на улице Белинского. Дети выросли, у них тоже появились мужья, жёны и уже свои дети. Стало тесно.— Я встала на льготную очередь от своего предприятия, — продолжает рассказ пожилая женщина. — В итоге дали трёхкомнатную квартиру на улице Полтавской. На условиях: 50 процентов выплачивает предприятие, 50 процентов — наша семья. Жильё на Белинского мы с мужем младшему сыну отдали. А новую квартиру решили на старшую дочь оформить. Когда она родила ребёнка, мне как раз исполнилось 55 лет. Я устроила её на работу вместо себя. Так что она заняла мою должность, села за мой стол. А я стала нянчиться с внуком. Всю жизнь старалась, чтобы детям хорошо было. И подумать не могла, что они со мной так поступят. Пока муж был жив, всё было нормально. В 2000‑м году он умер. С тех пор отношения с дочерью испортились. Хотела к сыну переехать, он не взял. Я терпела много лет. А когда попала в больницу, познакомилась с женщиной, которая жила в доме престарелых. Она мне рассказала, как у них хорошо. И я решилась.Мы с мужем стариков не обижали. Моя мама и свекровь свой век с нами доживали.Из воспоминаний Марии Фёдоровны.Не могу смиритьсяМария Фёдоровна сама собрала все документы и ушла. Уже через неделю поняла: сделала ошибку. Каким бы чистым, тёплым, уютным и приветливым ни был казённый дом, он остаётся казённым.— Не могу смириться, — продолжает Мария Фёдоровна. — Душа не принимает. Хочется жить дома. Я ведь и внуков помогала растить. Водила в музыкальную школу, в Дом пионеров на танцы, нянчилась. Но никому из них сегодня я не нужна. Дети отказываются меня забирать. В квартире на Полтавской теперь живёт внук со своей семьёй, там я тоже лишняя.О чём думаю вечерами? Вспоминаю свою комнату в квартире на Полтавской, как я в ней жила. А ночами думаю: что я наделала, зачем ушла из дома? И почему так вышло с детьми? Не знаю, чем я их обидела. Всю жизнь жила ради них. Молю Бога, чтобы нашлись добрые люди, которые бы меня поняли и приняли. Мне места много не надо, и пенсия у меня хорошая. Я ещё могу быть полезной.Другая сторонаПонимаем, что у каждого своя правда. Чтобы быть максимально объективными, мы попросили прокомментировать ситуацию одну из дочерей.— Зачем это всё поднимать и всерьёз воспринимать слова пожилого человека? Сколько мы с ней мучаемся. Она вам что угодно расскажет. У неё настроение постоянно меняется, 150 желаний на день, она любительница везде писать и звонить. В интернат ушла сама, её никто не выгонял. И я очень рада, что она там. Пусть спокойно доживает. Там прекрасные условия. Она среди людей.Упёрлась, что ей не хочется жить в интернате. Так ей везде будет плохо. У неё навязчивая идея — возьмите меня в семью. У меня свои проблемы, я её взять не могу. Про квартиру на Полтавской ничего говорить не буду. Она не в её собственности. Вы не знаете, как она себя ведёт, с ней невозможно разговаривать. Она не брошена, я к ней езжу. Почему на неё дети обижены, я прекрасно знаю. Но ничего этого говорить не буду. У вас только жалость, а у нас ещё другое.
