Второй фронт
В мировой политике и экономике все явственнее и ощутимее открывается второй фронт. Центр силы из Северной Атлантики медленно, но неумолимо смещается в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона. Прошедшие на минувшей неделе два саммита в Екатеринбурге стали тому ярчайшим подтверждением. И если саммит Шанхайской организации сотрудничества еще укладывался в рамки плановых регулярных мероприятий, то саммит БРИК стал мероприятием в своем роде уникальным. Впервые четыре крупнейшие страны мира, не имеющие между собой ничего общего, кроме весьма неустойчивого определения «развивающиеся», собрались вместе, чтобы выработать основы совместных действий по собственным, отличным от задаваемых державами Северо-Атлантической оси, стандартам и параметрам. И кое-что у них получилось. На Урале. Урал, конечно, не центр мира. Но на несколько дней он стал центром внимания если не всего мира, то весьма значительной его части. В Екатеринбург съехались главы государств, явных лидеров по темпам экономического роста и политического влияния в современном мире. В рамках саммита Шанхайской организации сотрудничества на совещании в Екатеринбурге присутствовали главы России, Китая, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. Кроме того, в качестве приглашенных гостей на саммите присутствовали руководители Индии, Пакистана, Афганистана, Монголии, Ирана. В рамках саммита БРИК к руководителям России, Индии и Китая присоединился президент Бразилии Лула да Сильва. Короче говоря, в Екатеринбурге собрались лидеры стран, готовых по тем или иным причинам выйти за пределы генеральной линии развития, задаваемой западными странами уже несколько десятилетий, и способных, что самое главное, на подобное самостоятельное развитие. Если говорить совсем просто, то суть екатеринбургских встреч заключается в следующем: руководители государств, недовольные экономическим и политическим доминированием американо-европейского союза, а паче того, из рук вон скверными результатами подобного доминирования, собрались на Урале, чтобы обсудить, как выходить из сложившейся ситуации. У каждого из государств, представленных на екатеринбургских саммитах, свои задачи, цели и политика. У каждого свои национальные интересы, зачастую несовпадающие с интересами остальных участников саммитов. Объединяет их только одно — недовольство итогами американо-европейской гегемонии в мире и стремление создать альтернативную систему взаимоотношений, гарантирующую членам ШОС и БРИК невмешательство в их внутренние дела США, Европы и их союзных международных структур. Для этого, собственно, и создаются альтернативные международные структуры на базе союза России, Китая, Индии и примкнувших к ним Бразилии, Ирана, Казахстана и прочих держав рангом помельче. Как написал президент Бразилии Лула да Сильва в своей статье, посвященной первому саммиту БРИК, «чтобы быть эффективным, недостаточно быть правым и стоять за справедливость. Никто не станет говорить со слабыми до тех пор, пока они не сомкнут ряды. Четко обозначать свою позицию, вести диалог, но с позиций непоколебимой убежденности, подкрепляемой нашим политическим весом,- вот та задача, которую, надеюсь, страны БРИК возьмут на себя в Екатеринбурге». Можно сказать, что ожидания импульсивного латиноамериканского президента во многом оправдались. Катализатор. Чтобы понять всю степень недовольства стран ШОС и БРИК западными моделями управления и влияния, достаточно одного простого, самого свежего, примера. США и Евросоюз, в рамках Всемирной торговой организации (ВТО), готовят иск против Китая, обвиняя его в чрезмерно завышенных, по их мнению, экспортных пошлинах на полезные ископаемые. Высокие экспортные пошлины, устанавливаемые Пекином на такие виды сырья, как вольфрам, медь, бокситы, сурьма, желтый фосфор, молибден и некоторые редкоземельные металлы, приводят к тому, что продавать их на внутреннем рынке и даже просто накапливать в госрезервах становится выгоднее, чем экспортировать. В результате западные компании не получают необходимое им стратегическое сырье, а если и получают, то по сумасшедшим ценам. По правилам ВТО подобная протекционистская политика категорически запрещена, и именно против ее проведения и собираются судиться с Китаем Америка и Евросоюз. В случае удовлетворения иска, а подобный сценарий более чем вероятен, Китаю грозят многомиллиардные штрафы и ответные протекционистские меры западных стран против китайских товаров. И все это — в рамках дозволенных процедур и правил ВТО, в которую Китай вступил несколько лет назад. Теперь Пекину наверняка придется пожалеть об этом решении. Участие в международных организациях, контролируемых западным сообществом, приносит ему не только выгоды, но и проблемы, в том числе и проблему ограничения внутреннего роста. И китайцы могут сколько угодно доказывать, что они повышают экспортные пошлины на внутреннее сырье лишь для того, чтобы хоть как-то компенсировать высокие цены на импортные энергоносители, но избежать штрафов ему все равно не удастся: в рамках ВТО подобные доводы не принимаются. И скоро это китайцам придется понять. А в России, видимо, уже поняли. И оттого так резко ударили по тормозам, отложив переговоры по вступлению в ВТО на неопределенный срок. Официально было заявлено, что Россия станет вступать в ВТО лишь в союзе с Казахстаном и Беларусью, но реально, похоже, на последнем китайском примере стало очевидно, что членство в ВТО грозит убытками не меньшими, а может, и большими, чем прибылями и бонусами. Столь же очевидно стало и другое: нужно создавать новую финансово-экономическую реальность, свободную от вашингтонско-брюссельского диктата и обеспечивающую партнерам более-менее равный доступ к благам. Бремя власти. Об этом и шла речь на двух екатеринбургских саммитах — Шанхайской организации сотрудничества и БРИК. Замечательно при этом, как изменились масштаб и цели главных участников обеих организаций — России и Китая. Когда в 2001 году создавалась Шанхайская организация сотрудничества — а Россия и Китай были, безусловно, ее главными инициаторами и организаторами, — её главной, да, пожалуй, и единственной целью, представлялось ограничение американского влияния в Средней Азии. В том же 2001 году американцы вторглись в Афганистан, и для Москвы с Пекином стало насущной задачей не допустить дальнейшего распространения американского влияния в Средней Азии, которое в равной степени угрожало и России, и Китаю. С этой задачей ШОС, можно сказать, справилась. Американцы не смогли по-настоящему распространить свое влияние за пределы Афганистана, да и с самой афганской проблемой не очень-то справились. Скорее, усугубили ее. Настолько, что нестабильность в Афганистане и прилегающих государствах, особенно Пакистане, стала вновь угрожать России и Китаю, в отличие от Америки, находящихся вблизи от афганского очага нестабильности. Россия больше всего страдает от потока афганских наркотиков, а Китай — от действий исламских экстремистов, провоцирующих сепаратизм в приграничном Синьцзянь-Уйгурском автономном районе Китая, населенном преимущественно мусульманами. Про проблемы Узбекистана и Таджикистана и говорить нечего. Вот как раз решением этих проблем и собирается заниматься Шанхайская организация сотрудничества. Ограничивать влияние США уже не актуально, оно и так стремительно падает. Куда более насущной задачей становится совместная борьба с исламским экстремизмом, терроризмом и наркотрафиком, что и было зафиксировано в итоговой декларации и совместном коммюнике. К этим планам решено было подключить даже нынешних американских вассалов — Афганистан и Пакистан, чьи проблемы и отношения намеревается теперь разруливать Шанхайская организация сотрудничества. Негласно, но очевидно Вашингтону дали понять, что он со своей задачей не справился и вместо НАТО решение местных проблем берет теперь на себя другая организация — ШОС. Благо ни Афганистан, ни Пакистан этому не противятся, оба давно уже состоят наблюдателями в ШОС и упорно добиваются статуса полноправных членов. То есть организация уже вышла за рамки своих чисто внутренних проблем и собирается решать задачи регионального и международного масштаба. Не от хорошей жизни! Просто главный регулятор со своей задачей не справляется — по глупости ли, по слабости, или по злому умыслу, — а решать её кому-то да надо. Иначе ситуация в регионе может запросто свалиться в кровавый хаос с отчетливым ядерным привкусом. В этой же связи и совместное заявление членов ШОС, единогласно осудивших северокорейские ядерные испытания. Еще совсем недавно северокорейская проблема находилась почти исключительно в американской компетенции, и вот теперь Шанхайская организация сотрудничества берет ее на себя, негласно, но неотвратимо отодвигая от ее решения США. Но Шанхайская организация сотрудничества переросла уже и рамки обеспечения чисто силовой безопасности. Под председательством России на екатеринбургском саммите обсуждались глобальные вопросы финансового и экономического характера, в том числе и проблема замены доллара иными национальными и наднациональными валютами. К каким-либо конкретным решениям страны ШОС и БРИК пока не пришли, но проблема поставлена и теперь, очевидно, будут изыскиваться способы ее решения. Россия, например, предложила для начала размещать золотовалютные резервы стран БРИК в национальных ценных бумагах друг друга. Чтобы одновременно и страховать друг друга, и уменьшать зависимость от доллара. Когда это предложение попало в ленты новостей, доллар враз и резко просел. А ведь это всего лишь предложение. Что же будет, когда дело дойдет до конкретного воплощения? В мировой экономике и политике реально откроется второй фронт. Начало которому было положено в Екатеринбурге.
