Александр Лукашенко рассказал, чего он хочет от России

Александр Лукашенко рассказал, чего он хочет от России
Фото president.gov.by

К традиционной пресс-конференции президента Республики Беларусь Александра Лукашенко для российских журналистов в этом году было приковано особое внимание. Встреча проходила на фоне обострившихся разногласий между Минском и Москвой по поводу скидок на газ и дальнейшего сотрудничества двух государств. От белорусского лидера ждали громких заявлений, и он не разочаровал собравшихся. Среди тех, кто присутствовал на знаковой встрече, оказался и наш корреспондент.

«Нам надо только то, что нам положено»
Пресс-конференция с белорусским лидером состоялась в роскошном Дворце Независимости. Она стала кульминацией пресс-тура для журналистов по республике, в рамках которого представители российских СМИ смогли посетить ключевые предприятия Белоруссии.
Организаторы заранее предупредили, что предполагается формат не пресс-конференции, а встречи, в ходе которой Александр Лукашенко намерен не просто отвечать на вопросы журналистов и блогеров, а вести с ними диалог. На встречу съехались не только представители СМИ и блогосферы из 44 регионов России, но и впервые — эксперты-политологи.

В зале Александр Лукашенко появился чуть раньше запланированного времени. Правда, к этому моменту репортёры, блогеры и приглашённые эксперты уже успели замёрзнуть. В помещении было, мягко говоря, прохладно, и за четыре часа общения теплее так и не стало.

Позже один из представителей местной прессы с улыбкой заметил, что белорусский лидер очень любит свежий воздух, поэтому журналисты, входящие в правительственный пул, привыкли поддевать свитер под рубашку и пиджак.

От тёплого и дружеского приветствия Александр Григорьевич сразу перешёл к подготовленной заранее речи. Красной нитью через всю встречу прошла тема российско-белорусской интеграции и условий, при которых она возможна. Чувствовалось, что это вопрос для белорусского президента весьма болезненный.

— Интеграционные позиции в Беларуси неизменны, — отметил Александр Лукашенко. — Мы инициировали вместе с другими создание союзов, которые сегодня существуют на постсоветском пространстве. И готовы двигаться дальше, но при условии железобетонного исполнения наших договоренностей.

Другим условием интеграции белорусский президент назвал равные условия и взаимное доверие.

— Когда мы говорим о равных условиях, это не значит всё собрать в кучу и поровну поделить. Я тоже часто говорю: если взять сложить достояние белорусов и россиян и поделить поровну, Беларусь захлебнется, — отметил Лукашенко.

Перейдём на вы
Несмотря на обилие претензий к России, с журналистами белорусский лидер старался держаться дружелюбно. Например, заботливо интересовался, почему гости не едят конфеты и не пьют сок, который он лично попросил поставить на столы.

— У себя на родине, на пустыре, где мы с мамой доили коров, посадил сад. В этом году было столько яблок… Я думаю, а что с ними делать? Притом хорошие яблоки. Думал-думал, потом говорю: «Отправьте на ближайший комбинат, пусть они мне это сделают». Но я же это всё не выпью, сад большой, поэтому с братьями делюсь. Без сахара!

После этой реплики белорусского лидера все тут же зашуршали обёртками и стали открывать бутылочки с нектаром, одобрительно кивая.
Однако, несмотря на дружелюбную атмосферу, белорусский президент то и дело осыпал журналистов упреками, которые явно относились к политике страны в целом.

— Мы получили независимость благодаря вам, вы этого хотели, вы нас к этому вынудили, — заявил Александр Лукашенко. — Какой союз, если вы не покупаете нашу продукцию, а мы вашу покупаем?

Лично меня так и подмывало ответить, что Нижегородская область как раз является одним из активных потребителей белорусской сельхозпродукции, а наша выставка-ярмарка белорусских товаров проходит с завидной регулярностью. Однако полемику с Александром Григорьевичем вели в основном столичные журналисты.

Сетовал Александр Григорьевич и на то, что в России, особенно в регионах, мало знают о настоящей Беларуси. Помочь в этом мог бы свободный доступ к белорусским СМИ, но Россия, дескать, не пускает белорусский телеканал на российское телевидение.

— Единственный наш телеканал доступен только через спутник, и это не дает полного представления о нашей стране. А чтобы договориться о том, чтобы наш спутник «Беларусь 24» вещал в каком–то регионе, особенно в Москве, нам такие, как у вас сейчас модно говорить, заградительные пошлины выставляют, что нам страшно просто подумать, — отметил президент.

При этом Лукашенко то говорил об оказываемом на него и страну давлении и пытался защищаться: «шантажировать нас, пытаться наклонить, стать коленом на грудь — бесполезно», то подчёркивал единство двух народов, отмечая, что «сильнее всего нас связывают общая история, культура, славные трудовые времена, пережитые вместе».

Журналистов явно подкупила эмоциональность белорусского лидера, не смотря на то, что иногда ответы на вопросы звучали на повышенных тонах. Представители СМИ отмечали, что Лукашенко был откровенен и искренен. Вопрос о том, почему Белоруссия до сих пор не отменила смертную казнь, как большинство цивилизованных стран, заставил его взять длительную паузу. Которая повисла в звенящей тишине.

Корреспонденты, которые не первый раз присутствовали на пресс-конференции белорусского лидера, «пугали» новичков, что встреча в силу любви Александра Григорьевича к общению со СМИ может растянуться минимум на пять часов. Но уже на исходе второго часа пресс-секретарь стала сворачивать встречу. Александр Лукашенко при этом продолжил отвечать на вопросы, но задать их, даже по истечении четырёх часов, удалось не всем. Впрочем, свою позицию по ряду самых главных тем белорусский лидер успел донести и встречу можно назвать вполне исчерпывающей.

Прощаясь с российскими журналистами, Александр Лукашенко заявил, что белорусы никогда «не предадут россиян, ведь на протяжении многих веков мы жили в одном государстве».

— Знаете, какие бы у нас ни были проблемы, мы их решим, потому что мы их хотим решать и потому что мы один народ, — заявил президент Белоруссии на прощание.

Кстати, уже 25 декабря состоится встреча Владимира Путина и Александра Лукашенко в Москве.

О чём говорил Александр Лукашенко

О ценах на газ

— Что мы деремся? Ну ладно, вы не продадите нам 5 миллиардов дополнительно кубов газа. Ну будут они у вас. Недавно вы открыли месторождение аж на 300, что ли, миллиардов кубов. Помните, Путин с Миллером общался по телевизору? Открывали. Куда вы денете этот природный газ? При том бешеном темпе, с которым уходят от традиционных углеводородов. Ну и потом, вы ж не забывайте, что многие месторождения нефти и газа осваивались совсем недавно белорусами, россиянами и украинцами вместе. Мы их открывали, мы их разрабатывали. И потом еще раз повторяю, мы не просим: дайте нам половину цены от вашей цены на газ, нет. У вас сегодня 70 — должно быть у всех 70, завтра 200 — 200 должно быть у всех. Равные условия нужны.

О смертной казни
— Вы знаете, самые тяжелые документы, которые мне приходится подписывать, — смертные приговоры. Вот когда суд принимает решение, все равно все по Конституции смертные приговоры подписывает президент. И это самое тяжелое. И прежде чем подписать, они у меня несколько дней на столе лежат, и я обязательно прошу материалы этого уголовного дела.

Женщина замужняя, муж с двумя старшими детками пошел к бабушке или к кому-то, а к ней пришел какой–то, извините меня, хахаль, а третья девочка восьмимесячная в спальне спала. Они начали выпивать в комнате. Она заплакала. Ну раз там выпили с этим мужиком, второй раз, надоела она им. Они взяли за ноги и об стенку, и об шкаф начали головой бить восьмимесячную девочку. Мать и этот подонок. А потом нанесли 28 или сколько-то ран и отрезали ей голову. Какова реакция президента? У меня вообще внутри стынет всё, и кровь перестает циркулировать, когда идет вот такой разговор о детях. Это не зверство?

У нас референдум на эту тему прошел, и я повязан референдумом. Отменить смертную казнь не могу.

 

О лицемерии
— Я не тот человек, который лицемерит. В жизни не помню, чтобы я лицемерил. Обижаются и домашние мои, и с кем я сталкиваюсь, я очень жестко иногда реагирую. Но думаю, лучше вот прямо, а не то, что говоришь, смотришь в сторону, думаешь другое, делаешь третье. Это неприемлемо. Но в политике часто бывает, что я ну не просто говорю одно, думаю другое, а иногда смолчишь — и противно становится, почему не сказал.

О суверенитете
Для нас, запомните, святое — это суверенитет. Почувствовал ли угрозу суверенитету? Ну не то что угрозу, я всегда эту угрозу чувствую то с одной, то с другой стороны. На то я президент. Это главный вопрос в работе президента — обеспечить суверенитет страны. Это в Конституции записано. Поэтому я всегда должен так по сторонам смотреть, чтобы какой–то угрозы не было.

О ситуации в Донбассе
В свое время я, это прозвучало открыто, уже готов был, как пограничник, стать на той границе, если нужно, говорю: «Ну, учитывая, что ко мне нормально русские люди относятся, россияне и украинцы, и выборы там провести по минскому соглашению». И что вы думаете? Тем, кому надо прекратить эту войну, прежде всего Порошенко и украинцам, они прежде всего сами начали это отвергать. Точно так ответили россияне. Ну чего мне лезть на рожон, если они не хотят этого? Но я сторонник, чтобы мы, три славянских государства, решили эту проблему.

Похожие публикации