Капитан Куликов
Волгарю, бывшему капитану буксира Николаю Алексеевичу КУЛИКОВУ в июне 80 исполнилось, но он по-прежнему и при воде, и при деле. Сам, правда, уже не плавает — в «Борремфлоте» за судами, что на ремонт поставлены, приглядывает: на плаву поддерживает, охраняет. А ещё вот уже 10 лет ветеранскую первичку Октябрьской базы техобслуживания флота возглавляет. В общем, бодр, энергичен не по годам, да и поговорить любит. Оно и понятно. Старому-то труднее молчать о себе, чем молодому.«Лейтенантики» с поляРодился Николай Алексеевич в 1935‑м на Бору. Когда война началась, ещё в детский сад ходил, а потом уж и в школу. Помнит, и как на Полянское озеро, где зенитки стояли, бегал — не только из любопытства: добрые тётеньки-зенитчицы хлебом с тушёнкой угощали, и как жили голодно: в саду мама просо сеяла, а по весне они с мальчишками на поле «лейтенантиков» собирали — картошку: прошлогоднюю, синюю, осклизлую.Но куда с большим удовольствием рассказывает, как они с другом Васькой икону рядом с храмом Сергиевским нашли (военные там штаб гражданской обороны установить решили и всё имущество церковное повыбрасывали) и спасли — в воротах на Ленинской улице спрятали.— Она потом вдруг из тайника пропала, а мне вроде как явление было. Когда капитаном стал, по всей Волге в храмах такую же икону искал. Не нашёл. Но точно знаю: это она меня всю жизнь охраняла. Я ведь раз шесть на волоске от смерти был, — признаётся Николай Алексеевич.Окончив семилетку, он в Ф30 поступил, на каменщика выучился. Два года цеха завода «Теплоход» строил. А потом его в армию призвали.КомендорСлужить Николай попал в Грузию, в погранвойска. Когда курс молодого бойца прошёл, его в Ереван, в школу пограничников, учиться направили. Закончил — опять в Алхацихе вернулся. Оттуда его на 3‑ю заставу, в горы, перевели, а потом неожиданно — в Очамчиру, на Чёрное море, на торпедный катер.— И стал я ни больше ни меньше — комендором, то бишь старшим артиллерийским прислужником на флоте, — улыбается Николай Алексеевич. — В Б4 – 2 (боевой части) при артиллерийских установках состоял. Кстати, профессия каменщика мне тоже пригодилась. Когда на базу приходили подремонтироваться или по какой другой причине, я местным морячкам печи ремонтировал, а ещё утюги чинил, плитки. Мужья-то в плавании. Когда демобилизовались и в клубе по этому случаю вечер был, меня эти женщины буквально завалили цветами. А капитан, помню, спросил: «Тебе чего, Куликов, дать — знак „Отличный пограничник“ или 100 рублей?» Я прикинул: домой-то на что добираться? Давай, говорю, 100 рублей.Среди «академиков»Вернувшись из армии, Николай снова в родную ремстройконтору пришёл. «Металлист» строил, там и с будущей женой, Шурой, познакомился. А в 1962‑м друзья его на судоремонтный завод имени Карла Маркса сманили.— Там тогда ещё паровые суда 46-го года выпуска стояли. Мы их «академиками» звали. «Академик Щусев», «Академик Лысенко». А я на «Академика Курчатова» попал, — вспоминает Николай Алексеевич. — Числился в заводе, но мы по всей Волге плавали — грузы возили. Работал и учился. Школу командного состава закончил — 3‑м штурманом уже на другом судне стал, потом 2‑м на колёснике. Когда 1‑м штурманом назначили, я в Горьковском речном учился, а в 1972‑м уже капитаном буксира был — щебёнку, гипс, уголь на баржах перевозили.Говорят, как только человек планы строить перестал, значит, состарился. А у меня с этим всё в порядке. Вот и живу не по-стариковски.В 80‑м я свой «Бойкий» (так наш «толкач» назывался) на резку в затон имени Карла Маркса поставил и потом уже в основном на плотоводах работал. Плоты по Унже водил. До 1993-го. Так что биография речная у меня солидная. Дом, конечно, я и сейчас ещё построю, но когда каменщиком называют, возражаю: «Нет, я речник».— На суше, наверное, сначала не по себе было?— Не то слово. Когда в Борремфлот позвали — обрадовался. Работа вроде не бог весть какая. Но когда по палубе ходишь, совсем по-другому себя ощущаешь. Я ведь даже штурвал с «Бойкого» до сих пор храню. Это же живая память. Да и дружок здесь старый под моим началом — паровое судёнышко «Конаково». Я за ним особо слежу: водичку качаю, чтоб не утонул… Иногда слышу: «Мужик, тебе уже 80, а ты всё лямку тянешь. Зачем?» Но что поделаешь, если я отдыхать не умею, — признаётся Николай Алексеевич. — Мне хоть что-нибудь делать необходимо. Хотя бы для наших ветеранов.
