Нет совести — нет и человека
О комсомольской юности, о друзьях и коллегах, о трудной, но любимой профессии, о том далеком, которое всегда нам дорого и всегда живо в памяти, состоялся наш разговор с Верой Николаевной Руковишниковой. Она — заслуженный работник культуры РФ, ветеран нашей газеты. Журналистике отдано более 37 лет ее жизни. Сначала «Ленинская смена», а потом больше 25 лет «Горьковская правда». Вера Николаевна говорит, что многие повороты ее судьбы происходили внезапно, вдруг. Случалось, и помимо ее желаний. Так агроном-полевод оказалась в газете. В обкоме комсомола решили: будешь работать там. Получается, что и профессию выбрал комсомол.- Вера Николаевна, о комсомоле сейчас чаще услышишь всякие негативные оценки, нежели что-то хорошее.- И это очень обидно. Это была организация-воспитатель, строитель, созидатель. Тогда молодежь не бездельничала. Вот сейчас тоже возрождаются молодежные организации, движения. По телеканалам мы видим, как они только что-то демонстрируют, устраивают пикеты, отдыхают, тусуются в каких-то лагерях. И все. А комсомол — это прежде всего большие дела. До сих пор не могу смириться с тем, что парк имени Ленинского комсомола в Нижнем Новгороде переименовали в «Швейцарию», отняли собственное имя. Ведь что произошло? Швейцарией в свое время называли кусочек соснового леса у самой Мызы. Там, кроме танцплощадки, ничего не было. И вот в 1957 году горисполком принимает решение о создании нового парка. Эту инициативу поддержали пленумы обкома и горкома комсомола. Их участники посадили первые деревья. Имя парку дали отнюдь не случайно. Комсомол отмечал свое 40-летие. И все комсомольские, а также пионерские организации города закладывали этот парк, ухаживали за ним. У каждой был свой участок. Этот замечательный парк на берегу Оки — детище комсомола. Я тогда работала в «Ленинской смене», и на моих глазах все это происходило.В городе тогда было семь Всесоюзных комсомольских строек. Да еще свои такие стройки в каждом районе.- А чем они отличались от обычных?- Там работала в основном молодежь, комсомольцы. И трудились они ударно. Да разве только на стройках? Сколько комсомольско-молодежных бригад было на автозаводе! А целина? Сначала область отправила 400, потом 700 человек. Всего более семи тысяч наших комсомольцев осваивали целинные земли. А БАМ? А студенческие стройотряды, которые трудились каждое лето по всей стране, от Якутии до Астрахани?«Мы будем за тебя бороться»- Вера Николаевна, зная, какой вы активный человек, не думаю, что вы были рядовой комсомолкой.- Когда я училась в сельскохозяйственном институте, совершенно для меня неожиданно меня избрали секретарем комитета комсомола института. А эта комсомольская организации насчитывала тогда 690 человек. Раз комсомольцы меня выбрали, мне пришлось вступать в партию. Можно сказать, поневоле. Секретаря комитета комсомола всегда приглашали на заседания ученого совета и партийного бюро. Он участвовал в принятии всех самых важных решений в институте, поэтому он должен был быть членом партии.Наша комсомольская организации жила очень интересно. Сколько провели мы вечеров, какие таланты открылись в художественной самодеятельности. Многие студенты получили права на вождение мотоцикла. Создали такой кружок. Эти права сохранились у меня до сих пор. Комсомол учил общаться с людьми, готовил кадры будущих руководителей для страны, для партии, для народного хозяйства.- А ведь в комсомол тогда принимали далеко не всех.- Да, нужно было представить две рекомендации от комсомольцев своей организации и третью от члена партии. Конечно, при этом человек испытывал особую ответственность.- Вера Николаевна, а у вас не было желания и дальше расти именно в качестве комсомольского руководителя?- Я готовилась к госэкзаменам, когда меня вызвали в обком комсомола и предложили место второго секретаря Свердловского райкома комсомола. (Свердловский район был переименован в Нижегородский). Я отказалась: не пойду, надо закончить институт! «Закончишь заочно!» — вот и весь разговор. Секретарем партийной организации в институте была профессор Антонина Александровна Капацинская. Я — к ней. Она меня и отстояла, я осталась учиться. Подошло распределение. А у меня с директором института Василием Федоровичем Шубиным произошел конфликт. На распределение приезжает представитель министерства. Я узнаю, что место моего назначения — Красноярский край, будущая должность — главный агроном одного из совхозов. Но перед этим в обкоме комсомола мне сказали, что я буду работать там инструктором отдела студенческой молодежи. Но директор говорит: «А я кадры для обкома комсомола не готовлю!» Однако и в обкоме не сдаются: мы будем за тебя бороться. Опять вступились за меня Канацинская и тогдашний секретарь партбюро Виктор Дмитриевич Панников — доктор наук, его потом пригласили на работу в ЦК. И я начала работать в обкоме комсомола.Из агронома — в газетчики- А как же вы попали в журналистику?- Очень плохо было с приемом в сельскохозяйственные учебные заведения. Мало туда подавали заявлений. Я написала об этом статью в «Ленинскую смену». Статью прочитал первый секретарь обкома комсомола Михаил Николаевич Зимин. Очевидно, она ему понравилась. Потому что вдруг — опять это вдруг! — меня вызвал в кабинет и заявил: направляем тебя в «Ленинскую смену». Выходит, что обком комсомола мне выбрал профессию журналиста. И людям, которые так решили, я очень благодарна. Всю жизнь проработала с удовольствием. Хотя сколько приходилось мотаться по районам! Сколько раз обмораживала и щеки, и колени! Все было. Но я никогда не пожалела, что моя судьба сложилась так.В мужском коллективе- Газета «Горьковская правда» для меня была вторым домом. Ведь когда редакции обеих газет находились на Свердловке, у нас была одна профсоюзная и одна комсомольская организации. Так что по сути я всю жизнь прожила в одном трудовом коллективе. «Ленинская смена» всегда была поставщиком кадров для «Горьковской правды». Ленсменовцы и сейчас работают в «Нижегородской правде».- Как вас там встретили?- Меня приняли в сельскохозяйственный отдел. Это семь журналистов, из которых я — единственная женщина. Заведующий отделом отказался от своего кабинетика — это был маленьких закуточек — и отдал его мне. А возглавлял отдел Максим Ильич Нечетов. Не было случая, чтобы он на кого-то повысил голос. Да и к нему все относились с большим уважением. Анатолий Парамонович Докучаев приехал из Арзамаса, когда там ликвидировали область. Одно время были ведь Горьковская и Арзамасская области. Очень своеобразный Константин Аркадьевич Гаврилов. Он не любил к телефону подходить. В основном правил материалы. Нередко Максим говорил ему: «Костя, иди я тебе подброшу овса». Маститые журналисты, трудолюбивые, порядочные люди. Мне повезло работать вместе с ними.«Хоть увольняйте, но их критиковать не буду»- Вера Николаевна, а бывало такое, что вы отказывались от заданий?- Конечно. В опалу попала травопольная система Вильямса. А она была внедрена во многих хозяйствах области. Суть ее в том, что культуры чередовали и часть полей засевали травами, клевером на корма. И вот вдруг решили, что слишком много земли расходуется под эти травы. Выдвинули девиз: «С кормами, но без травополья». Меня вызывает Иван Александрович Богданов, тогда уже он был редактором, и говорит: «Напишите критическую статью о сельхозинституте. В обкоме считают, что там плохо борются с травопольем». Я отказалась. Хоть увольняйте, говорю, но критиковать своих преподавателей не могу. Да и борьбу с травопольем как агроном считаю ошибкой. Редактор хотел меня наказать, дать выговор, но он был очень умным человеком и меня понял.И палка наготове- А как вы потом перешли на должность заведующего отделом советской работы и быта? А сколько тогда поступало писем?- Наш отдел получал почти четверть всей редакционной почты, за год не меньше 800 — 900 писем. И с каждым письмом нужно было разобраться, даже если оно не годилось для опубликования в газете. Кроме того, людей, обратившихся в редакцию, к нам направляли из общественной приемной, которая работала при отделе писем. Посетители были разные. Помню пришел старик, инвалид, в руках палка. И говорит: «Мне нужно уехать в Сибирь. Если не дадите денег, вот этой палкой я вас убью, и мне ничего не будет, потому что я недееспособный». Сел и палка наготове. Что делать? Дозвонилась до заместителя заведующего облсобесом, тот понял ситуацию. Деньги для инвалида нашли.Бывало и так, выслушав человека, я понимала, что ничего он не добьется, только потратит очень много сил и нервов. Бюрократов ведь и раньше было хоть отбавляй. К каждому чиновнику контроль не приставишь. И очень часто люди говорили: «Спасибо вам, это единственная организация, где нас выслушали. Идем к вам как в последнюю инстанцию. Не помогут здесь, нигде не помогут».Как-то приходит женщина — туберкулезная, в семье у нее пять человек, все живут в одной комнате. В руках кипа бумаг — уже все инстанции она обошла. Как помочь? Вот и говорю ей: «А вы бомбите письмами все организации начиная с обкома, облисполкома и до Москвы — пишите в Верховный Совет, в ЦК. Надоест им это — дадут вам квартиру». Так и случилось. Спустя какое-то время пришла она в редакцию с букетом цветов.- Вера Николаевна, что вас беспокоит больше всего в нашей современной жизни?- Сегодня все беды от того, что люди или потеряли, или спрятали где-то свою совесть. Вот прочитала: разворовывают гуманитарную помощь для Южной Осетии. Разве люди могут это делать? Очень часто проверки обнаруживают огромное количество поддельных лекарств. Как назвать тех, кто наживается на чужой беде? Никто не стесняется выбрасывать деньги на всевозможные застолья, презентации и прочее. Что, мы уже победили бедность? А нет совести, нет и человека.
