О войне задумался солдат
Не будет памяти — не будет народа. Эта древняя истина верна сегодня как никогда. Это изречение для всех, кто потерял своих близких в локальных конфликтах. Особенно горько и больно родным, когда начинаются измышления по поводу той или иной горячей точки. Когда начинают смешивать с грязью павших солдат, навешивать им ярлыки оккупантов и захватчиков. Но время все ставит на свои места. Солдаты не виноваты: они лишь выполняют свой долг. Идея создания памятника всем погибшим в горячих точках в Арзамасе витала давно. Правда, сначала планировали установить монумент только афганцам, но здесь вызрела Чечня, и появились новые подходы к памятнику. Об этом лучше всего знает скульптор Михаил Михайлович Лимонов. — Вообще, создание скульптуры — длительный процесс, — говорит автор монумента. — Здесь мелочей не бывает. Самое главное, надо уловить и передать суть момента. Прежде чем делать предварительные макеты, я долго общался с ребятами, прошедшими войну в Афганистане и Чечне. Интересовался деталями обмундирования, расспрашивал о том, какие чувства и мысли они испытывали во время войны. Согласитесь, одно дело — памятник бойцам Великой Отечественной войны, и другое — этим ребятам. На суд комиссии я предложил разные варианты скульптуры. В обсуждении принимали участие председатель Союза ветеранов Афганистана И. Сорвенков, председатель Союза участников конфликта в Чечне С. Кувырзин. Свое слово сказал и тогдашний губернатор И. П. Скляров. Все приняли вариант, где изображен солдат после боя, который потерял своих друзей. А самое главное, он задает себе непростой вопрос: почему идет война, кому это надо и почему гибнут молодые парни. Подобные размышления, скорее всего из области философии. Но, как мне говорили сами участники войны, такие вопросы им приходили в голову постоянно. В свою очередь, война не прошла мимо Михаила Михайловича стороной. У него был на фронте отец. От звонка до звонка отслужил в Афганистане племянник. Уцелел чудом после сильного отравления. Душманы в источник с водой высыпали яд, не пожалели даже своих единоверцев, которые пользовались родником. Племянник супруги воевал в Чечне. Во время одного боя кончились боеприпасы, их окружили чеченцы, и он чуть не попал в плен. На его глазах они зарезали его двух товарищей. Подобные примеры Михаил Михайлович может приводить долго. На этот памятник собирали всем миром: афганцы, чеченцы, местные власти, областные… Когда памятник открыли, то в России он оказался по счету четвертым. Речь идет именно о скульптуре, а не стеле или памятной доске. Сейчас монумент украшает центральную часть города. Он расположен недалеко от Вечного огня и очень удачно вписывается в мемориальный комплекс. Несколько лет назад в город приехали представители Всероссийского союза ветеранов Афганистана. Когда они впервые увидели эту скульптуру, то обратились к Лимонову с просьбой изготовить памятник первому председателю Союза воинов интернационалистов Герою Советского Союза Лиходею. Он был убит в девяностые годы. На счету Михаила Михайловича немало памятников посвященных памяти павших на войне. Сам скульптор при мне начал их считать, и скоро сбился со счета. — По-моему, их больше десяти, точно не помню, — махнул рукой скульптор. — Моя работа есть и в мемориале на Поклонной горе. Бюст Герою Советского Союза летчику Николаю Гастелло установлен в московской школе, где он учился. Совершенно недавно в Сарове была установлена еще одна скульптура участникам локальных войн. Сами саровцы попросили автора, чтобы монумент был похож на арзамасский памятник. — На открытии памятника, — вспоминает скульптор, — ко мне подошла женщина в слезах и сказала, что у нее пропал в Чечне без вести сын. И теперь она пришла к памятнику, словно на встречу с ним. Благодарила меня за это. Поверьте, я сам, человек, вообще-то, крепкий, но здесь чуть не заплакал… Когда же мы с Михаилом Михайловичем уже уходили от монумента, на наших глазах к памятной доске с фамилией погибшего в Чечне солдата подошел печальный молодой человек. Постоял немного, затем подошел к скульптуре и совершенно по-дружески похлопал застывшего навеки бойца по ноге. Мы не стали его останавливать: и так все было ясно…
