Разгром Богородского Совдепа

24 мая 1918 года в селе Богородском Нижегородской губернии вспыхнул контрреволюционный мятеж. В нем участвовали рабочие местных кожевенных заводов. Их протест носил стихийный харектер и стал ответом на политику большевиков, обернувшуюся разрухой, голодом и насилиями.Передо мной объемистое, на 539 листах, архивное дело Нижегородского губернского революционного трибунала по обвинению 28 богородских рабочих-контрреволюционеров. Пожелтевшая от времени папка, доселе пылившаяся в секретных узилищах, приоткрывает завесу над трагедией. По фабричному свистку90 лет назад утреннюю тишину в промышленном селе Богородском (ныне г. Богородск Нижегородской области) нарушили тревожные фабричные гудки. Многие решили пожар! Причину узнали позднее, когда улицы села запрудил сплошной поток работников местных заводов по выделке кож Лосева, Русинова, Александрова, Каждан-Лапука, Хохлова и других. Как выяснилось, трудовой люд спешил к зданию местного Совета рабочих и солдатских депутатов, чтобы просить хлеба. У кожевенников большие семьи. А кормить их весной 1918 года было нечем. Торговлю отменили, а по карточкам губпродком отпускал сущие крохи. Масла в огонь подлил разгон местными коммунистами неугодного Совета, переизбранного в конце апреля и попавшего под контроль социал-демократов меньшевиков. Штурм райкомаНе застав никого в здании Совдепа, процессия из нескольких сот богородчан двинулась к дому купца Рязанова, что на улице Александровской (ныне ул. Ленина). Там размещался районный комитет РКП(б). Здание оказалось в осаде. Из толпы раздавались возбужденные крики: «Хлеба давай! Долой старый Совет, давай новый!» В окна летели камни. Призывали к ответу начальство. Некоторое время спустя из окна показалась голова председателя местной ЧК Юргенса, затем прозвучал револьверный выстрел. Он, видимо, и послужил сигналом к беспорядкам, обернувшимся штурмом здания, попыткой его поджога, гибелью в перестрелке мастерового Шапошникова и последующей расправой над большевиками А. Юргенсом, Ф. Бренцисом, А. Сушниковым и Хрисанфом Кашиным. В партийном комитете мятежники обнаружили целый арсенал, и десятки винтовок разошлись по рукам.Весть о перестрелке облетела село. На колокольнях ударили в набат. Толпа, окружавшая дом Рязанова, росла, как снежный ком. Рабочие заняли телефонную станцию, начали разоружать находившихся в селе красноармейцев. Никакого плана у мятежников не было. Никто, видимо, и не думал о завтрашнем дне. Восстание было отчаянным проявлением народного возмущения. Как заявил позднее в трибунале свидетель коммунист Толстиков, «в контрреволюционном выступлении главную роль сыграл продовольственный кризис». А «погром организовали не меньшевики, а несознательная толпа». Новый СовдепПодсудимый Григорий Капралов, 25-летний социал-демократ со стажем, рассказал в трибунале, как в мае 1918 года всего на один день оказался новой властью во взбудораженном Богородском. В митинге, по его словам, он не участвовал, находясь в это время в Бирже труда, где состоял заведующим. К месту событий пришел позднее, призвав возбужденных земляков успокоиться. И тогда Капралову и другому социал-демократу, Афанасию Суркову, народ предложил: «Берите власть, наводите порядок!»Иначе и быть не могло: всего месяц назад на перевыборах Совета именно их избрали новыми руководителями сельской власти. Но ни в уезде, ни в губернии выборы не признали, так как во главе Совета оказались не большевики.На предложение Капралов согласился. И в 6 часов вечера в Народном доме единогласно приняли резолюцию о передаче власти новому Совету. Начальником охраны села назначили демобилизованного прапорщика Емельянова. Согласно материалам губревтрибунала, в селе был сформирован отряд из 40 добровольцев при одном пулемете, пяти верховых лошадях и одной запряженной, выставлены посты у общественных зданий и на дорогах. В типографии отпечатали обращение к населению, в котором, в частности, призвали вернуть расхищенные винтовки. Кто-то сдал оружие добровольно. У других емельяновские волонтеры изымали оружие без их согласия. Прибывший чуть ранее из Павлова карательный отряд из 29 человек отчасти был разоружен и распущен, остальные вернулись домой.Григорий Капралов рассказал членам губревтрибунала А. В. Анохину, Ф. Ф. Бибишеву, К. А. Баллоду, К. А. Вестерману и другим, почему он распорядился прервать телефонное сообщение с уездным и губернским центрами. Мы надеялись, объяснял председатель непризнанного Совдепа, что сами справимся с беспорядками. Посылка же из Нижнего вооруженного отряда могла привести к столкновениям и новым жертвам. Сначала расстрел потом судНо все вышло по-другому. На пароходе в верх по Оке были отправлены отряды краснорармейцев и латышей по командованием председателя губчека Воробьева и некоего Виленса. Высадившись на пристани в Дуденеве, каратели окружили мятежное село. При появлении их вблизи Базарной площади, где шел бессрочный митинг, началась паника. Люди в страхе бежали кто куда. Сопротивления никто не оказывал. Начались аресты. По данным богородского краеведа Николая Алексеевича Пчелина, «каратели хватали всех без разбора». Арестовано было около 100 человек. На третий день из Нижнего приехал комиссар Краевский хоронить погибших коммунистов. Той же ночью были без суда расстреляны 10 человек. Среди них прапорщик Емельянов, Павел Абрамычев, Иван Щебетков, Герасим Дурков, Кобяков и другие рабочие. Тогда же или чуть позже Павловской ЧК был убит священник Воскресенской церкви 68-летний Михаил Феофанович Сигрианский. Он был видным общественником, обучал богородских ребятишек грамоте и Закону Божию, в приходе служил 29 лет. Суровым был и приговор ревтрибунала. Процесс состоялся полгода спустя, 2 – 7 декабря. Было допрошено много свидетелей, выступали даже «правозаступники» Сибиряков и Вяхирев. Но после бессудных растрелов и в условиях, когда вместо закона действовала революционная целесообразность, это был маскарад. Высшую меру наказания получили Г. М. Капралов, А. И. Сурков, И. В. Страхов и Н. М. Александров. Остальных приговорили к разным срокам особо тяжких принудительных работ (позднее, правда, наказание смягчили). Заочно приговорили к расстрелу и бежавших из села А. А. Балакина, М. А. Мигунова, И. В. Коконова-Кабатова, И. Н. Кукина, В.В. Шаричева, Н. М. Санкина, А. В. Галина, М. И. Сургутова, Н. И. Власова, В. Ф. Балуева, М. И. Краева, Никандра Головастикова.Наш комментарийМай 1918 года был отмечен важными событиями. Именно тогда разразился антибольшевистский мятеж 30-тысячного Чехословацкого корпуса, эвакуации которого через Транссиб в Европу (для дальнейшего участия в мировой войне на стороне Антанты с целью обретения Чехословакией независимости) попытались воспрепятствовать союзники кайзера Ленин и Троцкий. Чуть раньше восстала Донская область. Все это проходило на фоне роста социальной напряженности на контролируемой коммунистами территории страны. Разрушив старый, в том числе и продовольственный, аппарат, большевики столкнулись с серьезными трудностями в хлебозаготовках. Однако вместо разумных действий, сочетающих рынок и административные меры, ставка делалась на насилие и классовую вражду. В мае выходят декреты Совнаркома РСФСР о продотрядах, борьбе с деревенской буржуазией, «Об организации и снабжении деревенской бедноты». Торговля запрещается, рынки закрываются. Реквизиции продотрядников сопровождаются откровенным грабежом и произволом. Вслед за аннулированием банковских вкладов, предпринятым еще в начале года, имущие слои облагаются «революционным налогом». Отсюда и ответная реакция населения. В мае контрреволюционные выступления приобретают лавинообразный характер. Вслед за беспорядками в Балахне, Салганах, Черновском, Зиняках подобное происходит в Вазьянке, Лыскове, Василеве, Безводном, Ардатове. В том же ряду и Богородское. Его отличие, однако, в том, что против мнимой «диктатуры пролетариата» здесь восстал сам пролетариат рабочие кожевенных предприятий. В Нижнем бурлит Сормовский завод, бывший прежде опорой режима. Большевики терпят поражение на выборах в Сормовский Совдеп. Протесты сормовичей выходят из-под контроля, губисполком даже обсуждает вопрос о всеобщем локауте и наборе новой рабсилы. В целом социальная база компартии сужается до предела. Недовольство властью становится почти всеобщим, особенно в деревне. Там большевикам, по данным историка О. А. Платонова, остается рассчитывать лишь на полупролетарские и люмпен-пролетарские элементы, что и находит свое выражение в создании комбедов, действующих полукриминальными методами. Однако главным средством удержания власти остается стремительно набирающий силу красный террор. Как и всюду, Нижегородская губерния покрывается сетью ЧК уездных, волостных, сельских, транспортных и т.д. Самым надежными кадрами «чрезвычаек» становятся латыши и лица других нерусских национальностей, проявляющие особую безжалостность. Война против народа нарастает. «К весне 1921 года, пишет историк, восстания полыхали по всей стране» («Вопросы истории», 1994, № 4, с. 3). Жертвами братоубийственной Гражданской войны станут и тысячи нижегородцев.