Старые мифы о главном

Я скачу, но я скачу иначе ‑По камням, по лужам, по росе,Бег мой назван иноходью ? значит,По-другому, то есть не как все.Владимир Высоцкий.В России сменилось правительство. Но это не будет темой для разговора, это всего лишь повод для оного. Некто Юрий Милов в своей статье посвященной отставке правительства и прочим загадочным пертурбациям власти вокруг проблемы преемника и преемственности, с нескрываемым сарказмом замечает, что «вопрос в том, кто такие россияне, если они позволят себе выбрать лидера нации вслепую, послушно повинуясь приказу свыше. Если Россия хочет быть успешной современной страной, а не просто проедать нефтегазовые сверхдоходы, убаюкивая себя глубоко закомплексованными заклинаниями о ?вставании с колен?, ей нужны адекватные, масштабные лидеры, выбираемые с максимальной открытостью. Нельзя позволять обращаться с собой, как со стадом. Нацию, допускающую подобное обращение с собой, не будут уважать».Задело? Задело. Но не потому, что сказанное правда, а потому, что ложь. То есть, конечно же, нельзя позволять обращаться с собой как со стадом ? это верно. Но откровенные намеки г‑на Милова на то, что русский народ и есть «стадо», поскольку не очень-то интересуется, кто будет следующим премьером или президентом, ? это уже ложь. А скорее всего, простое недомыслие. Авторы подобного рода, пишущие про «стадные» или «коллективистские» инстинкты русских, про их рабскую покорность любому начальственному повелению, про отсутствие всякой инициативы и индивидуальности, просто не понимают, о чем пишут. Они питаются зажеванными мифами двухсотлетней давности и не дают себе ни малейшего труда разобраться в сути вопроса и отделить вымысел от реальности, а правду от лжи. К счастью, находились в России и другие авторы, чуть более компетентные, нежели только что процитированный нами журналист. Например, Василий Ключевский, знаменитый историк и философ.Так что же думал Ключевский о вековечном русском коллективизме и покорности? А вот что, и советую прислушаться к этим словам нашим нынешним скороспелым философам: «?великоросс лучше работает один, когда на него никто не смотрит, и с трудом привыкает к дружному действию общими силами. Он вообще замкнут и осторожен, даже робок, вечно себе на уме, необщителен, лучше сам с собой, чем на людях, лучше в начале дела, когда еще не уверен в себе и в успехе, и хуже в конце, когда уже добьется некоторого успеха и привлечет внимание: неуверенность в себе возбуждает его силы, а успех роняет их. Ему легче одолеть препятствие, опасность, неудачу, чем с тактом и достоинством выдержать успех; легче сделать великое, чем освоиться с мыслью о своем величии».Вот так! Заметьте: ни слова о стадном инстинкте русских. Наверное, Ключевский, изучивший русскую историю вдоль и поперек, знал, о чем говорит. Кстати, о русской покорности. Попробуйте разглядеть хоть намек на нее в следующих словах: «Невозможность рассчитать наперед, заранее сообразить план действий и прямо идти к намеченной цели заметно отразилась на складе ума великоросса, на манере его мышления? Великоросс часто думает надвое, и это кажется двоедушием. Он всегда идет к прямой цели хотя часто и недостаточно обдуманной, но идет, оглядываясь по сторонам, и потому его походка кажется уклончивой и колеблющейся? Природа и судьба вели великоросса так, что приучили его выходить на прямую дорогу окольными путями. Великоросс мыслит и действует, как ходит. Кажется, что можно придумать кривее и извилистее великорусского проселка? Точно змея проползла. А попробуйте пройти прямее: только проплутаете и выйдете на ту же извилистую тропу?» Рабы, кажется, не ставят себе цели, и не стремятся их достичь столь любопытными способами. Или Ключевский что-то напутал?Но тогда придется признать, что напутал не только он, но и, скажем, Бердяев, блистательный философ, перу которого принадлежат следующие слова: «Россия ? самая безгосударственная, самая анархическая страна в мире». Парадокс? Еще какой! Но Бердяев не останавливается на этом и дает разъяснение своей позиции: «В русском народе поистине есть свобода духа, которая дается лишь тому, кто не слишком поглощен жаждой земной прибыли и земного благоустройства. Россия ? страна бытовой свободы, неведомой передовым народам Запада, закрепощенным мещанскими нормами? Русский человек с большой легкостью духа преодолевает всякую буржуазность, уходит от всякого быта, от всякой нормированной жизни? Русская душа сгорает в пламенном искании правды, абсолютной, божественной правды и спасения для всего мира и всеобщего воскресения к новой жизни? Душа эта поглощена решением конечных, проклятых вопросов о смысле жизни.Есть мятежность, непокорность в русской душе, неутомимость и неудовлетворенность ничем временным относительным и условным?» И с такой ли душой суетиться из-за отставки правительства и проблем с преемником? Фи, граждане, как мелко!Между прочим, тот же Бердяев подмечает, что русский дух «устремлен к последнему и окончательному, к абсолютному во всем, к абсолютной свободе и абсолютной любви.Но в природно-историческом процессе царит относительное и среднее. И потому русская жажда абсолютной свободы на практике слишком часто приводит к рабству в относительном и среднем, а русская жажда абсолютной любви ? к вражде и ненависти? Добыть себе относительную общественную свободу русским трудно не потому, что в русской природе есть пассивность и подавленность, но потому, что русский дух жаждет абсолютной Божественной свободы». Да, слово «рабство» здесь было произнесено. Но в каком контексте! Чтущий да разумеет, как говаривали в старину.Еще немного о русской свободе. Слово ? Ивану Ильину: «Русскому человеку свобода присуща как бы от природы. Она выражается в той органической естественности и простоте, в той импровизаторской легкости и непринужденности, которая отличает восточного славянина от западных народов? Эта внутренняя свобода чувствуется у нас во всем: в медлительной плавности и певучести русской речи, в русской походке и жестикуляции, в русской одежде и пляске, в русской пище и русском быту? Не случайно, что за войну 1914 ? 1917 годов из 1400000 русских пленных в Германии 260000 человек (18,5 проц.) пытались бежать из плена. Такого процента попыток не дала ни одна нация!»А вот другой пример, приведенный со свойственным ему юмором современным историком и философом Александром Горяниным: «Командование Красной Армии с конца 1943-го, когда стало ясно, что предстоит воевать на территории Германии, стало очень серьезно готовиться к отражению действий немецких партизан. В русскую голову не приходило, что таковых просто не будет. Конец примера».Тот же Горянин категорически утверждает, что «сколько ни углубляйся в наше прошлое, к какому его отрезку ни обратись, постоянно бросается в глаза, особенно на фоне остальной Европы, действие фактора, который писатель Трифонов вынес в заголовок своего исторического романа. Имя этого фактора ? нетерпение. Россия ? едва ли не мировой чемпион по части народных восстаний, крестьянских войн и городских бунтов? Мы ? народ, мало способный, сжав зубы, подолгу смиряться с чем-то постылым, если впереди не маячит, не манит какое-нибудь диво. Когда же наш предок видел, что плетью обуха не перешибешь, а впереди ничто не маячило и не манило, он уезжал, убегал искать счастья в другом месте? Будь русский народ терпеливым и покорным, наша страна осталась бы в границах Ивана Калиты и, возможно, развивалась бы не по экстенсивному, а по интенсивному пути?»Подобных цитат можно набрать бессчетное количество, но, пожалуй, хватит. Ясно уже, что на фоне истории русской мысли мнения публицистов вроде г‑на Милова выглядят явно маргинальными. Русские не очень-то интересуются сменой правительства лишь потому, что это слишком мелкое и недостойное их внимания дело. А вовсе не потому, что покорно готовы принять любого премьера или преемника.