Почему афганская война до сих пор остаётся засекреченной

Об этом драматическом эпизоде афганской войны сейчас почти никто не вспоминает, кроме разве что немногих уцелевших участников. Лишний раз о нём предпочитают не упоминать и профессиональные историки. Потому что тот бой обошёлся большими жертвами – он стал одним из самых кровопролитных за всю афганскую войну…

Нет, публикаций о этом бое, случившемся в 1980 году в районе кишлака Шаеста, вышло вроде бы немало. Особенно что касается описания героизма наших парней – и действительно, советские солдаты проявили тогда свои самые лучшие боевые и человеческие качества. Однако солдатская мудрость гласит – обратной стороной любого воинского подвига чаще всего является либо чьё-то раздолбайство, либо некомпетентность высокого начальства. Вот об этом и стараются особо не говорить…

Итак, ровно 46 лет назад в дни московской Олимпиады, то есть в первых числах августа 1980 года, второй батальон 149-го полка советской 201‑й мотострелковой дивизии, стоявшей на севере Афганистана, проводил боевую операцию – в горном районе Бадахшана, между афганскими городами Кишим и Файзабад, где и находится кишлак Шаеста. Однако, зайдя в горы, подразделение оказалось блокированным афганскими душманами. Командование запросило о помощи…

По тревоге подняли 783‑й отдельный разведывательный батальон (орб) всё той же 201‑й дивизии, который срочно бросили к месту ЧП. Бойцы поначалу двигались на бронетехнике, а потом им пришлось идти пешком по глубокому ущелью. С целью ускорения передвижения батальон, вопреки всем правилам действий в горах, шёл без прикрытия по горным склонам гор. Поэтому дальнейшая драма стала вполне закономерной…

В одном месте ущелье делало резкий поворот, и едва только шедшая в авангарде первая рота разведбата зашла за этот угол, на неё тут же с окрестных горных склонов обрушился шквал плотного огня. Две другие роты пытались прорваться к своим товарищам, но не смогли – их фактически отрезали, да ещё они остались без связи: рация была разбита в самом начале боя. Увы, не помогли и вертолёты, которые фактически били по врагу вслепую, не нанося ему существенного урона.

Бой шёл весь день, разведчики первой роты сопротивлялись героически – некоторые, чтобы не попасть в плен, подрывали себя гранатами. Ночью душманы спустились с гор, добили наших раненых, собрали у них оружие и ушли в сторону Пакистана – из первой роты не уцелел никто!

Кстати, тот самый блокированный батальон 149-го полка, на помощь которому спешили разведчики, чуть позже благополучно эвакуировали на вертолётах. Всего погиб тогда 51 человек, очень многие получили ранения…

Вопрос первый. Цель операции?

Несмотря на то, что за эту трагедию полетели головы – были сняты со своих должностей начальник штаба дивизии и командир разведбата, – многое здесь до сих пор непонятно. Например, а что это вообще была за операция, в ходе которой батальон 149-го полка попал в окружение?

Обычно историки указывают на её так называемый частный характер – это когда решение о проведении операции принимается не на уровне армии, а на уровне отдельного подразделения (в данном случае 201‑й дивизии), его же силами и проводится. Согласно этой версии, в конце июля 1980 года командование дивизии получило информацию о том, что душманы в указанном районе якобы удерживают нашего солдата, который ещё в мае самовольно ушёл из своей воинской части и пропал без вести. Для розыска пропавшего выдвинули второй батальон, чтобы прочесать местность. Но в ходе этого прочёсывания батальон угодил в западню. Поэтому и пришлось на выручку бросать 783‑й разведбат…

Однако есть свидетели, которые сомневаются в данной розыскной версии. В частности, на это в своих воспоминаниях указал Вадим Юрьевич Старев – в то время он служил рядовым солдатом (пулемётчик) 860-го отдельного мотострелкового полка (полк стоял в районе города Файзабад и подчинялся напрямую штабу 40‑й армии). По словам Старева, ещё «28 июля наш 3‑й батальон, усиленный пехотой афганской армии, вышел из Файзабадского аэропорта в рейд и направился в горы. Нашей задачей было найти и уничтожить склады с оружием басмачей».

Однако склады обнаружить не удалось. Тогда, пишет Старев, к делу подключилась 201‑я дивизия, которая со стороны города Кишим выдвинула навстречу «файзабадовцам» второй батальон своего 149-го полка.

Второй батальон, по всей видимости, как раз и вышел на те самые душманские склады недалеко от кишлака Шаеста. Но там, кроме складов, ещё оказались главные силы местных головорезов, численностью в сотни человек, которые явно превосходили силы батальона.

Неудивительно, что в итоге второй батальон угодил в окружение, однако сумел вый­ти на горное плато, где окопался и запросил помощи. Из третьего батальона 860-го полка была выделена рота, которую на вертолётах перебросили к месту окружения. Старев как участник этого боя указывает, что хотя его роте и удалось соединиться со вторым батальоном, но выйти из плотного вражеского кольца не получилось, несмотря на интенсивную поддержку артиллерии и миномётов.

Вот тогда, по всей видимости, и было принято решение бросить на выручку «окруженцам» 783‑й разведбат, чей рейд закончился страшной трагедией («окруженцев» чуть позднее, как мы помним, вывезли по воздуху)…

…Оценивая спустя многие годы эту операцию, Старев написал следующее:

«Такое впечатление, что командование не знало точного расположения склада оружия и использовало батальоны пехоты, как наживку. Прочёсывая местность, какой-то батальон рано или поздно должен был наткнуться на базу басмачей и попасть в засаду. Замысел чудовищный по своей сути, но другого объяснения на ум не приходит».

А вот что Вадим Юрьевич сказал мне в ходе нашей с ним беседы:

«Частную операцию с тремя советскими батальонами, усиленными афганской пехотой, не делают. Фактически целый полк действовал в горах безрезультатно, теряя людей…»

Вопрос два. Кто виноват?

Несомненно, главной причиной трагедии 783-го разведбата стало выдвижение по ущелью без должного прикрытия с гор. Очень многие участники событий придерживаются официальной версии, считая главным виновником трагедии командира батальона, майора Алибека Кадырова. Якобы Кадыров так хотел отличиться и заработать себе боевой орден, что решил выйти на душманов как можно быстрее, с максимальной скоростью, пожертвовав ради этого боевым прикрытием.

Я не буду категорически отрицать этот вариант. Но вот на что хотелось бы обратить внимание.

Во-первых, у Кадырова так и не сложились отношения с личным составом батальона. Напомню, что 1980 год был первым годом войны в Афганистане. Большая часть личного состава разведбата была переведена из Группы советских войск Германии. В конце 1979 года этих людей направили в Среднюю Азию, на пополнение 783-го разведывательного батальона 201‑й мотострелковой дивизии (республика Таджикистан), которая в феврале 1980 года – в рамках общего ввода советских войск – зашла на Афганскую землю…

По всей видимости, для разведчиков из ГДР Кадыров, служивший в Душанбе, так и остался чужаком. Я беседовал с некоторыми бывшими бойцами 783-го орб, они все выразили недоверие Кадырову, считая, что он не соответствовал своей должности: мол, был формалистом, солдат не любил, в разведке мало что понимал и т. д.

Так что этих людей вполне устраивала версия о том, что именно майор был главным виновником гибели первой роты батальона. Согласитесь, мнение субъективное, основанное главным образом на личной неприязни.

Во-вторых, другую версию мне поведал бывший офицер 201‑й дивизии (в 1980 году старший лейтенант, главный редактор дивизионной газеты) Николай Бурбыга. Он был свидетелем, как планировалась операция по выдвижению разведбата. По его словам, всем руководили вовсе не офицеры дивизии, а некие сотрудники штаба 40‑й армии (таким образом, подтверждается версия Вадима Старева о том, что всё это было отнюдь не частной операцией).

Рассказывает Бурбыга:

«В дело влез один полковник из штаба 40‑й армии, фамилия то ли Исаков, то ли Исаев… Он в категорической форме приказал командиру батальона майору Кадырову выдвигаться как можно быстрее по горному ущелью. На вопрос Кадырова – а как быть с тем, что батальон остаётся без прикрытия с гор? – полковник пообещал, что прикрывать выдвижение будут с вертолётов. И всё же Кадыров был в сомнениях – накануне разведчики получили от местных жителей информацию о том, что в ущелье душманы устроили посты, и эти посты контролировали там любое передвижение. Поэтому без прикрытия выдвигаться по дну ущелья было очень опасно. Но на это замечание полковник обвинил Кадырова в трусости и пообещал майору серьёзные неприятности».

В общем, майор был вынужден выполнять приказ начальства и выдвигаться без прикрытия на свой страх и риск. Риск в итоге обернулся трагедией…

Доложили как надо?

Надо сказать, что когда душманы отрезали первую роту от остальных сил батальона, Кадыров делал всё, чтобы вытащить своих ребят – водил оставшихся людей в атаку, лично вёл огонь из АГС по «духам», получил ранение, но в той обстановке реально сделать ничего не мог…

Рассказывает Николай Бурбыга:

«Его сделали виновным за случившееся, понизили в должности, потом выслали в Союз и, в конце концов, выперли из армии. Считал и до сих пор считаю Кадырова не виноватым за трагедию 783-го разведбата – на него просто списали огрехи других людей. Спустя много лет, где-то в конце 90‑х, я встретил Кадырова – он был уже на гражданке, но та история фактически сломала ему жизнь. Он жалел только об одном – что всё же не настоял на нормальном прикрытии своих ребят… Впрочем, только один ли он должен был настаивать? Ведь присутствовали ещё командир дивизии, начальник штаба, замполит… Но они предпочли оставить Кадырова разбираться со штабным из Кабула один на один… В нашей армии, к сожалению, бывает и такое».

И ещё важный момент. Участники событий вспоминают, что от трибунала Кадырова фактически спасла карта местности, по которой шло выдвижение разведбата. На ней маршрут батальона был чётко проложен красным карандашом как раз по дну ущелья, без прикрытия. Маршрут, судя по подписям, был утверждён в штабе дивизии…

…Я не хочу делать однозначных выводов о трагедии 783-го разведывательного батальона. Я только поведал о версиях, которые есть сегодня. Почему только версиях? Да потому, что до сих пор не рассекречены архивные документы – ни штаба 40‑й армии, ни следственных органов, которые по горячим следам вели расследование. По воспоминаниям военного журналиста Алескендера Рамазанова, который первым в нашей стране поведал о трагедии, сведений о случившемся в августе 1980 года не было даже в историческом формуляре 201‑й дивизии…

Почему гриф такой секретности до сих не снят, хотя прошли уже десятки лет, лично мне не понятно. Впрочем… Сохранились интересные воспоминания офицера оперативного отдела штаба 40‑й армии, майора Вячеслава Синёва, который рассказал, что после трагедии разведбата в штабе армии поднялась суматоха, потому что это были первые страшные потери в той войне – командующий армией генерал-лейтенант Юрий Тухаринов даже заикался, когда докладывал заместителю министра обороны, маршалу Советского Союза Сергею Соколову. Но штаб в итоге пронесло, потому что, как отметил Синёв, «оформили тогда доклад в Москву «как надо».

Что значит – «как надо»?! Ловко «превратили» неудачную армейскую операцию в частную, списав всё на «самодеятельность» командования дивизии и мнимые промахи командира разведбата – чтобы самим выглядеть «в шоколаде»?

Знаете, чем опасны такое замалчивание и такие недомолвки? Даже не в самом факте искажения исторической правды, а в том, что неусвоенные уроки любого военного поражения часто оборачиваются их повторением. И не только на афганской войне…

Ранее на сайте Pravda-nn.ru рассказывалось, кем были первые нижегородцы, погибшие в Афганистане.