Психолог Кульгавчук объяснил, почему ранние браки выходят из моды

Молодёжь стала реже жениться. Если в 2000 году под венец отправились 403 тысячи женихов и 511 тысяч невест не старше 24 лет, то уже в 2023-ем их было почти вполовину меньше (на 44%). В целом же о семейной жизни, по данным Росстата, чаще задумываются россияне 25 – 34 лет. О чём говорят эти изменения? Почему зуммеры не спешат обзаводиться семьями? И в каком возрасте вообще лучше вступать в брак? об этом мы разговариваем с известным психологом и сексологом Евгением Кульгавчуком.

Рано ещё

– Одна из версий – сдвиг восприятия зрелости. Многие зумеры считают, что ещё не готовы к созданию семьи. С чем это может быть связано?

– Во-первых, это удлинение периода детства. С точки зрения нейробиологии, префронтальная кора головного мозга (зона, отвечающая за планирование, контроль импульсов и прогнозирование последствий) окончательно созревает лишь к 25 годам. Но биология – это лишь базис. Надстройкой является социальная реальность: современное общество поощряет длительное обучение (бакалавриат, магистратура, курсы переподготовки), откладывая момент обретения полной финансовой независимости.

Пример из практики: ко мне обратилась девушка 24 лет. Родители требуют, чтобы она выходила замуж за «хорошего парня». Она в панике: «Я не чувствую себя женой, я чувствую себя студенткой, которая ещё не нагулялась и не нашла себя». Мы выяснили, что её базовая потребность в безопасности удовлетворяется родителями: она живёт в их квартире, подрабатывает, но не несёт реальной ответственности за выживание. Её психика не прошла инициацию взросления. Брак для неё – это не создание новой ячейки общества, а переход из-под опеки отца под опеку мужа, что вызывает протест.

И во-вторых, это инфантилизация. Культура «терапии себя и своего непрерывного и бесконечного развития в стремлении к идеалу», гедонизма создаёт установку: «Сначала я должен стать идеальной версией себя, полюбить себя, закрыть свои гештальты и уж только потом строить отношения». И это ловушка. Невозможно подготовиться к браку, как к экзамену. Готовность рождается в действии.

– Некоторые специалисты считают, что для молодого поколения на первом месте сегодня стоит самореализация: образование, карьера и путешествия. А для их ровесников из предыдущих поколений эти ценности были менее важны?

– Тезис о том, что у ровесников из 70‑х, 80‑х и даже 90‑х ценности были иными, верен, но требует уточнения: изменилась не столько иерархия ценностей, сколько социально-экономический контекст.

Пирамида Маслоу. В советское и раннее постсоветское время существовал квартирный вопрос и дефицит. Вступление в брак часто было экономической стратегией выживания: объединение двух зарплат, получение жилья (в СССР молодожёны имели льготы), легализация сексуальной жизни. Сейчас секс вне брака не стигматизирован, а быт можно вести соло.

Культ личной эффективности. Современная неолиберальная экономика требует мобильности. Молодой человек, который в 22 года обременяет себя ипотекой и ребёнком, теряет конкурентоспособность на рынке труда по сравнению с тем, кто может легко уехать на стажировку в другой город или страну.

Поколение X – мои ровесники – воспринимало брак как старт взрослой жизни. «Поженились, а потом вместе наживали». Зумеры и поздние миллениалы воспринимают брак как финишную черту, как награду за уже достигнутый успех. Логика проста: «Я не имею права заводить семью, пока у меня нет квартиры, машины и пассивного дохода». И это создаёт недостижимую планку, так как доходы молодёжи растут медленнее цен на недвижимость.

Сдвиг объясняется страхом перед неопределённостью и желанием дать будущему ребёнку не меньше, чем было у тебя (или даже больше). Это гиперответственность, парализующая действие.

Плохой пример

– Ещё одна версия – дети двухтысячных нередко росли в неполных семьях или в семьях, где родители постоянно скандалили. И это существенно отвратило их от семейной жизни. Но опять же не только зумеры жили в неполных семьях, миллениалы тоже. Почему тогда именно у зумеров семья вызывает такое отторжение?

– Версия о неполных семьях и скандалах имеет право на жизнь, но она не объясняет разницу между миллениалами и зумерами. Миллениалы тоже росли в 90‑е, эпоху тотальной нестабильности и разводов. Однако именно зумеры демонстрируют наибольшее избегание ранних браков.

Гипотеза, которую я поддерживаю: дело не только в факте развода, а в способе его переживания.

Это смена парадигмы воспитания. Миллениалов растили по остаточному принципу («дети – это цветы жизни, но пусть растут сами»). Зумеры стали первым поколением «интенсивного родительства». Родители зумеров, сами будучи травмированными 90-ми, вложили в детей все ресурсы. Ребёнок стал проектом. И когда такие родители разводились, это происходило либо громко (делёжка «проекта»), либо ребёнок становился свидетелем многолетней холодной войны. Зумеры выросли с убеждением: «Я был смыслом жизни родителей, но это не сделало их счастливыми».

Это и эмоциональная чувствительность. Поколение Z обладает более высоким уровнем рефлексии. Они не просто видят факт ссоры, они считывают микромимику, пассивную агрессию. Их психика более сенситивна к токсичной атмосфере. Вывод, который они делают: «Если уж такие хорошие люди, как мои родители, мучились в браке, то у меня тем более не получится».

У меня была клиентка 21 года, которая утверждала, что ненавидит саму идею брака, считает его «тюрьмой». В процессе терапии выяснилось, что её мать всю жизнь внушала ей: «Я не развелась с твоим отцом только из-за тебя, я положила свою жизнь на алтарь семьи». Для неё семья стала синонимом жертвы и уничтожения личности. Ей потребовалось время, чтобы понять: можно построить партнёрский союз, а не жертвенный.

Так что причина не в факте развода, а в том, что зумеры, благодаря доступу к психологической информации, перестали воспринимать страдания как неотъемлемую часть жизни. Они выбирают избегание возможной боли.

Ранее на сайте pravda-nn.ru рассказывалось, почему молодежь всё-таки вступает в ранние браки.