Максим Лубяной: «За последние два года уровень резистентности к фейкам вырос»

За последние два года уровень резистентности к примитивным фейкам действительно вырос, однако уязвимость к многоходовым операциям, включающим элементы социальной инженерии, остаётся на прежнем уровне. Об этом заявил директор Научно-исследовательского Института проблем социального управления, кандидат философских наук Максим Лубяной, комментируя перспективы и меры защиты населения в информационном противостоянии России и Запада.

В рамках социологической методологии корректно рассматривать не иммунитет как завершённое состояние, а динамику когнитивной устойчивости, дифференцированную по различным сегментам аудитории. Данные мониторингов фиксируют разнонаправленные тренды: у возрастных групп 55+ наблюдается высокая лояльность к официальным источникам при одновременно низкой способности к распознаванию фейков в форматах «глубокая подделка» (дипфейки, аудиомонтаж). У молодёжи 18 – 25, напротив, выше критическое мышление в отношении явных манипуляций, но ниже доверие к институциональным каналам, что создаёт «слепую зону» при столкновении со сложносочинёнными вбросами через альтернативные платформы.

Таким образом, иммунитет фрагментирован и имеет возрастные, образовательные и цифровые разрывы. Тотальная резистентность представляет собой не измеряемый феномен, а предельную абстракцию, не имеющую эмпирических референтов и потому не пригодную для описания реальных когнитивных процессов в обществе. За последние два года уровень резистентности к примитивным фейкам действительно вырос, однако уязвимость к многоходовым операциям, включающим элементы социальной инженерии, остаётся на прежнем уровне.

Из этого следует более общий вывод: сама постановка вопроса об иммунитете неизбежно выводит нас на более широкую проблему информационно-психологической безопасности как системного феномена. Она не сводится ни к степени доверия к источникам, ни к частоте блокировок, ни к отдельным воспитательным кампаниям. Её ядро — в способности общества в целом сохранять субъектность восприятия в условиях множественных и взаимно пересекающихся потоков информации.

И здесь ключевым становится не столько защита от внешних воздействий, сколько внутренняя устойчивость смысловых структур: идентичности, исторической памяти, социального доверия. Без их анализа любые разговоры о мерах защиты остаются в лучшем случае инженерными, в худшем — имитационными.