Учительские вешки
2010 год — Год учителя. Много интересного и хорошего вспомнят о сегодняшних учителях, но нельзя забыть и тех, кто были. Наш постоянный автор лауреат областных и городских премий поэт Александр Фигарев пишет о матери, которая умерла 26 ноября 2009 года. В деревне Покровка Залесного района (теперь Ковернинского) в просторном доме Марии Мартышовой располагалась начальная школа, в которой учили детишек не только читать, писать, но даже некоторых первоклассников — говорить две молоденькие учительницы-землячки из Варнавинского района Галина Дмитриевна Калинина и Мария Васильевна Веричева. Им не было и семнадцати лет, окончили они Ветлужское педагогическое училище по ускоренному обучению за год, потому что была война. За окном со свеклой грядки,Осыпается листва.На берестяной тетрадкеПишут школьники слова.Сажей пишут, сдвинув брови,Сжав гусиное перо.И луна средневековьемСмотрит позднею порой.Буквы еле различимы — Девушка кремень берет.Вспыхнет, высветив лучинаНа доске слова: «Народ.Мама. Родина. Победа»(Где-то воет самолет).Дети молча пишут.Это страшный сорок первый год. Да. Многие писали толстыми гусиными, тетеревиными перышками — мало у кого было стальное перышко, которое однажды выходило из строя насовсем. Писали на полях старых газет на полях и между текстов, но газет не хватало, поэтому стали драть и парить бересту. Писали как в древнем Новгороде, зато печки потом растоплять было хорошо. Вместо чернил была не только сажа, а и дубовые орешки, которые росли на листьях. Красные чернила для оценок добывали из растений и ржавчины на металле. Учительницам раз в неделю в д. Рамешки давали настоящий хлеб. Они, чтобы больше хватало, меняли его у хозяйки на самодельной, пополам с головицей или же лебедой. Давали иногда учителям родители и молока, а в основном сидели на картошке. А после войны Галина Дмитриевна вышла замуж за заведующего Рамешинской сельской библиотекой Василия Ивановича Фигарева и стала жить в Гордеевке, а работать в Рамешинской школе. Позднее, когда Василий Иванович временно замещал председателя совета, он добился разрешения построить в соседней с их Гордеевкой, деревне Кирилловке Ковернинского района начальную школу. Четыре класса сразу Г. Д. Фигарева вела одна. Было время, когда ей давали еще дополнительную ставку, а когда учеников становилось меньше, опять приходилось работать одной. В самые поздние времена Галину Дмитриевну уже стали называть не заведующей, а громко — «директор малокомплектной школы». Полуторакилометровая дорога вела из Гордеевки в Кирилловку. Наскоро управившись с печкой, коровой и поросенком, собрав детей своих и чужих, Галина Дмитриевна вела их в школу. Когда была метель или дорога задута, за собой она в снег ставила палочки-вешки. «Так всю жизнь и шагаем за своей первой учительницей по ее вешкам», — сказал о Галине Дмитриевне ее бывший ученик, ныне нижегородский водитель большегрузных автомобилей Александр Толокнов. — Всю жизнь помним ее советы и учебу». Особенно хорошо ребята у Г. Д. Фигаревой овладевали математикой и даже потом поступали в вузы (к сожалению, хотя я не только ученик, а и сын ее — математического таланта у меня не случилось. Извини, мама). Впрочем, она неплохо знала и литературу, а на покосах, когда сушили сено, декламировала нам стихи русских классиков, которых знала неимоверно много. Особенно Некрасова! Впрочем, еще в Рамешинской школе Галина Дмитриевна успешно замещала учителей истории, географии, немецкого языка и даже физкультуры. Молодой она была действительно «комсомолка, спортсменка и красавица», как говорил в известном кинофильме о своей героине Владимир Этуш. Муж Галины Дмитриевны и мой отец Фигарев Василий Иванович был инвалидом Великой Отечественной войны II группы, героически старался помогать и соответствовать своей жене во всем, но ранение в позвоночник и ногу стало давать о себе знаки. Отец, сделав несколько операций, не смог перенести одну из них, умер от продолжительной болезни, когда ему было 56 лет. Уже без отца мать смогла почти всем нам, детям, дать высшее образование, ведя нас за собой своим примером. Здесь ей, конечно, помогали эрудиция и огромное трудолюбие. Старость к Г. Д. Фигаревой пришла в городе Семенове только после 80 лет, а умерла она на 86‑м году, пролежав от сердечной недостаточности месяца полтора-два, не вставая. До самого конца ее не покидали дочь Нина, сын Володя и сноха Зина. Я, старший сын, тоже стремился навещать мать постоянно как мог из Н. Новгорода. А затем печальный день похорон. После обряда маму отвезли на новое Семеновское кладбище и достойно похоронили. Провожала ее молодежь. Мама была одна из старейшего поколения женщин нашей родни, которые печальным плачем провожали в дальнюю, невозвратную дорогу. Когда мы ехали домой, то в голове сам собой сложился у меня этот невыплаканный никем плач. Не обессудьте, люди добрые! Плач о матери Стали дни уже как ноченькиУ Галины, у Димитревны.Закатились ясны оченьки,Крепко — накрепко закрытые.Где лекарства те целебные,Чтоб настала жизнь, как новая?Ни дождя, ни снега не было ‑И могила как пуховая.Боже, маме прегрешенияТы прости — она хорошая!Просим горько мы прощенияПод своею скорбной ношею.Всё что было, вспомним заново ‑Мама в жизнь была влюбленная.Но покрыло снегом — саваномМураву-траву зеленую.Никогда не успокоимсяМы над маминой могилою.Ей поклонимся-помолимся ‑Не найти следочки милые.Красно солнышко высокоеПод землею оказалося.Ой ты, горе, горе — горькое,Мы сиротами осталися!
