Желаемое и действительное
Любопытные цифры стали известны на этой неделе по итогам очередного социологического опроса, проведенного ВЦИОМ: по сравнению с 2004 годом число россиян, игнорирующих общественную и политическую жизнь страны, увеличилось вдвое – с 32 до 61 процента. Получается, что много больше половины активных граждан, имеющих право голоса, довольно пренебрежительно относятся к своему праву и пользуются им либо крайне волюнтаристски, либо совершенно автоматически. В ожидании оттепели Весна в этом году выдалась затяжная, не ранняя и не быстрая. Там, где в прошлом году уже зеленела молодая трава, сейчас до сих пор лежит снег. Эта затянувшаяся зима, перешедшая в затяжную весну, видимо, каким-то символическим образом повлияла и на общественно-политическую ситуацию. О необходимости «оттепели» запели уже не только известные звонкие «жаворонки» и «голуби», но и те, кого вообще трудно заподозрить в пристрастии к реформам и переменам. Смутные ожидания довольно трудно, однако, конкретизировать какими-то системными доводами, фактами, примерами. Они есть, конечно, и их даже довольно много, но при всем при том не оставляет ощущение какой-то нереальности, какой-то надуманности всего происходящего. Словно кто-то на сцене разыгрывает невероятный фарс, и публика в зале чувствует, что это фарс, и не верит в него, и скучает, и дожидается чего-то другого – то ли выхода нового артиста, то ли просто окончания спектакля. Хрестоматийной уже стала такая совсем недавняя еще история с докладом ИНСОРа «Обретение будущего. Стратегия-2012». Солидный, можно сказать, монументальный труд на 300 страниц был освистан и обруган всеми, кому не лень, невзирая на то, что авторы этого доклада официально объявили, что презентуют его в качестве предвыборной программы президента Медведева. Доклад обругали и справа, и слева, и сторонники реформаторской политики, и сторонники охранительской. Как язвительно написал один комментатор, «они предложили… такое, о чем до сих пор не ведала ни политическая теория, ни мировая политическая практика — авторитарную модернизацию авторитарного политического режима под наукообразным названием «сценарий эволюционной демократизации». «Смысл этого сценария состоит в том, что российская власть, точнее президент и политические круги, на которые он опирается, осознают необходимость качественного развития политической системы и своими действиями будут создавать условия для ее «открытия», развития плюрализма, механизмов согласования интересов и компромиссов, создания стимулов для гражданского общества к включению в политическую жизнь страны». Если бы речь шла об ускоренной модернизации страны, проведенной «сверху», по примеру петровской или сталинской, то можно было бы обсуждать ее адекватность, необходимость или разумность. В том, что такая модернизация в принципе возможна, никто бы не сомневался; вопрос стоял бы лишь о цене такой модернизации и готовности ее заплатить. Но искусственная, проводимая «сверху» демократизация, насаждение гражданского общества, плюрализма и стимулирование политического процесса – это, как бы сказать помягче, некоторый перебор. Вопрос не в том, нужно или не нужно модернизировать политическую систему страны (именно политическую, про экономическую никто не спорит). Вопрос в том, можно ли ее сейчас модернизировать? Теории, созданные в кабинетах, иногда воплощаются на практике. Но только тогда, когда для этого созданы все условия. Есть ли в России сейчас эти условия? Нет. Чувство реальности Тот критик, что так затейливо осмеял доклад Юргенса и К* и чью цитату мы привели чуть выше, сам, однако, подал не меньший повод для насмешек. Профессор Высшей школы экономики Юлий Нисневич, отвергая возможность постепенной модернизации политической системы России силами ее же политической элиты, впадает в другую мечтательную крайность и предлагает замену «в срочном порядке правящего авторитарно-клептократического режима, погрязшего в коррупции, на глазах теряющего управление государством и толкающего общество в хаос социальных потрясений, на политический режим демократического типа». И все бы хорошо, да только вот как? Как заменить? Отвергая возможность революции, по типу большевистской, и насильственной смены режима извне, по немецкому варианту 1945 года, господин Нисневич видит единственный выход в практике «оранжевых революций», когда под мощным, но мирным давлением народных масс авторитарная власть меняется на демократическую, и начинается «успешное становление демократического режима». Этот сценарий, честно говоря, выглядит еще более фантастическим, чем вариант, предложенный Игорем Юргенсом и его ИНСОРом. Нынешние российские политологи-футурологи страдают одним и тем же профессиональным заболеванием – поразительным отсутствием связей с реальностью. Ведь твердят же социологи, на пальцах показывают: население не интересуется политикой. Тем более — политическими программами. 61 процент граждан, не интересующихся общественной и политической жизнью страны, – это много. Это очень много. Это вполне критическая цифра для того, чтобы надолго забыть о всех возможных революциях, массовых народных выступлениях, недовольство и призывах к реформам. Такова реальность. Реальность такова, что без широкой народной поддержки, хотя бы пассивной, невозможно никакое значимое политическое начинание, тем более движение. Причем это касается как оппозиционных инициатив, так и властных. Почему, например, так безнадежно жалко и мелко выглядит крикливая, в общем-то, кампания за освобождение Ходорковского? Потому что у нее нет широкой общественной поддержки. Люди не чувствуют, что свобода Ходорковского затрагивает их собственные кровные интересы, и потому не горят особым желанием подниматься в кампанию по его защите. Но вспомните, какая была широкая общественная кампания в поддержку водителя Олега Щербинина, обвиняемого в автокатастрофе машины алтайского губернатора Михаила Евдокимова. Или кампания в поддержку нижнетагильского борца с наркоманией Егора Бычкова. Или давешние акции рыбаков, протестующих против самой возможности платной рыбалки. Во всех этих случаях граждане чувствовали прямую угрозу своим правам и интересам, ощущаемую ими непосредственно, и готовы были отстаивать их до победного конца. И во всех этих случаях им это удавалось. Граждане пассивны не вообще, не в силу своей «русской» природы и не потому, что ленивы и безразличны к своей судьбе. Они пассивны, пока не чувствуют прямую и явную угрозу своим непосредственным интересам. Но как только чувствуют – от пассивности не остается и следа. И власть это тонко чувствует. А оппозиция почему-то — нет. В большинстве случаев власть быстро отдергивает руку, когда чувствует, что дотронулась до действительно животрепещущей, больной или горячей темы, которую трогать не след. А оппозиция знай себе все долбит в одну и ту же точку, не замечая, как давно и безнадежно она потеряла свою актуальность и как бессмысленно искать широкой народной поддержки на этой теме. По заветам князя Кутузова Неизвестно, говорил ли реальный Михаил Илларионович такие слова, но в романе «Война и мир» он их и произносил, и сделал лейтмотивом всех своих действий и поступков: «Всё приходит вовремя для того, кто умеет ждать». «Терпение и время, — говорил Кутузов Андрею Болконскому, — вот мои чудо-богатыри». И изо всех сил оттягивал решающее сражение с Наполеоном, пока не почувствовал, что большая часть армии готова к нему, жаждет его. И тогда он дал этот бой у Бородина, и выиграл его и всю войну. Кутузов выиграл потому, что почувствовал готовность армии и к бою, и к победе. Точно так же под Аустерлицем он еще до боя понял неготовность армии и ее ненадлежащее состояние и потому с такой неохотой готовился к нему, заранее предчувствуя поражение. Так, по крайней мере, у Толстого. Очень много зависит в бою от полководца. Но еще больше от солдат.Очень много зависит в стране от руководства. Но еще больше — от граждан, от основной массы населения, от ее готовности или неготовности к чему-либо. Невозможно совершить что-нибудь принципиальное или радикальное против воли большинства населения. Даже если начать ломать это сопротивление, активное или пассивное, все равно выйдет явно не то, что замысливалось изначально. Точно так же невозможно остановить назревшие процессы и перемены, если за них выступает основная масса населения, причем уже не только помышлением, но и действием. Тот, кто пытается игнорировать эти очевидные истины, с неизбежностью обречен на провал. Многим хочется сменить эту неэффективную, проворовавшуюся, отсылающую детей и капиталы за границу бюрократию. Но действительность такова, что без широкой народной поддержки не удастся сменить не только бюрократию, но и президента, а народ пока что не видит никакого смысла в подобной смене. Некоторым хочется сменить сам народ, по их мнению, глупый, ленивый, трусливый и безответственный. Действительность, однако, такова, что народ меняться особо не хочет, а без воли его сделать это будет проблематично. Многие видят и чувствуют, что что-то происходит не так, и предлагают свои планы и прожекты, как сделать так. Но очень немногие пытаются понять, чего хочет народ, что вообще реально и перспективно, а что никогда не выйдет за рамки пустых прожектов и громких докладов. Не те окажутся хозяевами положения, кто планирует и проектирует. А те, кто догадаются об истинных чаяниях и стремлениях народа, хладнокровно дождутся нужного моментаи решительно возглавят самые сильные и перспективные тенденции. Вот у них есть шанс оказаться или остаться наверху. Остальным придется по-прежнему выдавать желаемое за действительное, и наоборот.
