Кирилл Зайцев рассказал, как складывались взаимоотношения с Лизой Боярской

В кинотеатре «Синема Парк Седьмое небо» настоящий ажиотаж. Ребята в возрасте от 5 до 14 лет – кто с книжками сказок, а кто с афишами – собрались задолго до начала предпоказа нового фильма «Морозко» (0+). Все они мечтают вживую увидеть и взять автограф у главного героя картины – Кирилла Зайцева.

Его путь к успеху начался с роли баскетболиста Сергея Белова в фильме «Движение вверх». Однако поистине богатырская внешность Кирилла пришлась по душе режиссёрам сказок и фэнтези, и сегодня он стал одним из самых любимых актёров у юных зрителей. Мы поговорили с Кириллом Зайцевым и выяснили, что общего между нашими народными сказками и эпическим фэнтези, что сложнее всего в воплощении сказочных образов на экране и нравятся ли его сыну сказки, где снимается его знаменитый папа.

Холодом повеяло

– У большинства зрителей «Морозко» ассоциируется со старым советским фильмом, но новая картина меняет многие привычные каноны. Новый «Морозко» – это скорее семейная сказка или всё же эпическое фэнтези?

– Сказка и эпическое фэнтези имеют много общего. Если под сказкой подразумевать наличие морального подтекста, то этот элемент характерен и для фэнтези. Фактически это сказка, переосмысленная современным киноязыком и дополненная чертами супергероики: мы наделяем персонажей сверхспособностями, уникальным оружием и расширенными возможностями.

– Наше кино раньше не особо тяготело к жанру фэнтези. Как вы оцениваете перспективы этого жанра в российском кинематографе?

– В чём разница между сказкой и фэнтези? На мой взгляд, Баба-Яга – это тоже фэнтезийный персонаж. Моменты, когда она решает судьбу героя, полны драматизма, как и подвиги Ильи Муромца, защищающего границы государства. В основе этих сюжетов лежит схожая концепция. Классический «Морозко» был фэнтези своей эпохи, но сегодня жанр трансформируется. Благодаря современным технологиям и компьютерной графике визуальный язык изменился, и на стыке этих жанров рождается новое кино. Сегодня сказка и фэнтези для меня – почти синонимы.

– Что для вас было самым сложным на съёмках фильма «Морозко»?

– Сложное и утомительное – это двухчасовой грим перед съёмками, а потом поправки к нему. Иногда бывает просто очень жарко во всём этом. Особенно когда надо выполнять физические упражнения и трюки. Но это всё мелочи по сравнению с тем результатом, которого мы добивались в образе Морозко.

А так у нас была прекрасная команда с прекрасным чувством юмора. От съёмок мы получали огромное удовольствие.

– В фильме злую колдунью и сестру Морозко сыграла Елизавета Боярская. Как складывались ваши взаимоотношения на съёмочной площадке?

– Взаимоотношения складывались прекрасно. С Лизой мы работали впервые, но, если честно, было ощущение, что снимаемся вместе уже много лет. Она прекрасный, добрый человек и отличный партнёр. В фильме мы сыграли брата и сестру – получилась настоящая семья.

Когда мы только изучали сценарий, у меня возникла идея: «А почему бы не сделать их мужем и женой?». Получились бы разборки а‑ля «Мистер и миссис Смит»: лес рубят – щепки летят! У них идёт борьба за власть в лесу, в которую втянуты все вокруг. Но в итоге режиссёр решил оставить их братом и сестрой. Так конфликт стал сугубо семейным.

Мой персонаж считает, что важно сохранять благородство, в то время как героиня Лизы верит в безграничную любовь Морозко и не считает, что людям можно давать такую власть. Так рождается их противостояние.

Но те, кто будет смотреть сказку внимательно, увидят: когда Морозко приходится заморозить сестру, он не чувствует радости от победы. Да, он её заморозил, но, возможно, ещё поставит в ледяную избу, будет навещать её или однажды и вовсе разморозит. Это же сестра! Иногда близкие люди могут заблуждаться или проявлять жадность, и порой приходится применять силу, чтобы их вразумить. Но при этом важно оставаться добрым – особенно по отношению к своим родным.

Силушка богатырская

– Для вас это далеко не первый сказочный фильм и сказочный герой: вы уже сыграли Финиста во франшизе «Последний богатырь» (6+). Как вы попали в этот проект? Создатели с самого начала видели вас в этой роли?

– Подбор актёра на роль Финиста был масштабным. Этот персонаж появляется во второй части и выступает своего рода контрастом главному герою. Образ задумывался как самодовольный красавец-богатырь – этакий «принц очаровательный» в сверкающих латах и с булавой.

Мне повезло: поиск актёра длился очень долго. Однако в работе я стремился уйти от образа простого самовлюблённого дурака. Финист – человек, воспитанный на идеалах защиты отечества. Его стремление оставить след в истории объяснимо: в те времена не было ни летописцев, ни блогеров, способных запечатлеть и прославить героя. В отсутствие сторонних наблюдателей ему приходится самому становиться создателем своего мифа – сочинять былины о себе и распространять их среди людей.

– Изначально Финист был второстепенным персонажем. Как в итоге он получил собственный фильм? Бывает, что режиссёры настолько не хотят расставаться с актёром, что придумывают отдельную историю для его героя. У вас было так же?

– Думаю, проводились какие-то фокус-группы. После выхода картины мне намекнули, что, возможно, будет сиквел. Я ответил: «Хорошо, посылаю сигнал в космос!» (в смысле – я за).

Это невероятно дорогой и энергозатратный проект, его стоимость превысила миллиард рублей. Такие фильмы – большая редкость. Мы даже отправлялись в экспедицию в Казахстан. На тот момент это был самый сложный проект с точки зрения визуальных эффектов, когда-либо созданный в нашей стране. Были приложены мощнейшие усилия, чтобы эта сказка появилась на свет, и мне посчастливилось воплотить образ главного богатыря.

Семейные ценности

– Показываете ли вы фильмы со своим участием сыну? Нравятся ли они ему?

– Да, нравятся. В принципе, это одна из причин, по которой я участвую в таких фильмах. Я читаю сценарий и сразу думаю, интересно ли это будет посмотреть моему сыну. То есть я уже подразумеваю, как приду с ним на премьеру этого фильма через пару лет.

– А как сын в целом относится к тому, что его папа – актёр?

– Положительно относится, гордится. Говорит: «Мой папа Финист, первый богатырь».

– Дети из творческих семей нередко тоже стремятся связать свою жизнь с творчеством. Вы хотели бы, чтобы сын пошёл по вашим стопам?

– Лично у меня нет такого сильного желания [навязывать выбор]. Пусть он сам решит. Главное – чтобы была страсть. Актёрская профессия настолько трудна и требует такой самоотдачи, что получать от неё удовольствие – это необходимость.

Профессия киноактёра – это изнурительный труд. Смена длится 12 часов, и всё это время ты должен быть на площадке, на низком старте. А если ты в тяжёлом гриме или в латах, да ещё и в Казахстане, где металл раскаляется от жары, то это тяжёло и физически, и морально. Но в кадре всё равно нужно проживать эмоции, чувства. Зрителю же интересно видеть, когда с актёром на экране что-то происходит, а не когда он просто монотонно читает текст и ждёт конца смены. Это скучно.

Есть момент игры, от которого артист обязан получать кайф, иначе не стоит этим заниматься.

Мой сын недавно снялся в фильме про Костомарова – сыграл маленькую роль, как раз моего сына. То есть он играл сына Костомарова, а я – самого Костомарова. И когда он увидел, как плачет Анна Снаткина (она играет Оксану), он спросил: «А чего ты плачешь? Это же не по-настоящему».

А через пару дублей он выдаёт: «Папа, опять одно и то же. Я устал». В первых дублях он всё делал очень органично, даже импровизировал, но потом просто выдохся. В этом и заключается специфика нашей работы.