Бремя цезарианства
Лучший аргумент против демократии ? пять минут беседы со средним избирателем.Уинстон Черчилль.На минувшей неделе президент Путин дал свою очередную большую пресс-конференцию российским и зарубежным журналистам. Три с половиной часа отвечал он на их каверзные и примитивные, серьезные и забавные вопросы, но на самый главный, повторяемый периодически и многократно ? кто же станет его преемником, ответа так и не дал. И вот что любопытно ? вопрос этот в куда большей степени характеризует сегодняшнее состояние умов в России, нежели даже ответ на него. В очередной раз, чуть переиначивая Пушкина, приходится повторять вслед за ним, что самый главный демократ в России ? это Президент.Журналисты, что называется, сами напросились. Будь они чуть поумнее, тактичнее или хотя бы реалистичнее, спросили бы у президента, за кого он сам хотел бы проголосовать на следующих выборах главы государства. Не факт, что Путин ответил бы и на этот вопрос, но сама постановка его была бы корректной и адекватной. Ведь он же сам к этому и подводил. Изо всех сил, раз за разом, прямо и косвенно намекая и журналистам, и своим согражданам, что не хочет решать за них судьбу страны. Что готов прислушаться к общему мнению, буде оно, это мнение, выражено хоть каким-то осязаемым образом.Что ж, мнение выражено. Журналистская братия, по определению самая либеральная, демократическая и независимая часть общества, просит президента назвать им наконец имя своего преемника, словно больше и нет у нас выборов, демократии, общественного мнения и прочих атрибутов свободного общества. Многие тут же мне возразят, что по факту-то ведь и нет. Но наткнутся на встречное возражение ? сами согласились. Не было ни репрессий, ни казней, ни убийств, как не было ни бунтов, ни массовых демонстраций протеста. Была лишь определенная настройка государственного аппарата, воспринятая, как должно, большей частью населения. Граждане, и журналисты в их числе, молчаливо согласились переложить с себя ответственность за судьбу страны на главу государства. И переложили, не пожалев и не боясь, что он может сломаться под этим непредставимым грузом. А теперь упорно и настырно спрашиваем, кому же он хочет передать свою ношу. «Да вам же, вам!» ? устало и почти уже безнадежно твердит президент. «Не-е-ет, шалишь, брат! ? отвечаем мы. ? Взялся тянуть ? тяни, взялся вести ? веди, а мы-ста сермяжные, нам ли решать, что со страной делать! Трудно, дорого, тяжело, опасно ? не в подъем, короче. Ты уж сам там как-нибудь разберись со своими, коли сам устал ? выбери ?водилу? посвежее, а мы проголосуем. Благо, галочку поставить ? немного трудов надо».По-человечески желание это вполне понятное и объяснимое. Власть до тех пор лишь кажется привлекательной, пока не несешь ответственности за принимаемые решения. Когда же понимаешь, что отвечаешь не только сам за себя и даже не только за свою семью, а за город, губернию, страну и весь народ и что каждое неверное решение может стоить сотен, тысяч и миллионов человеческих судеб и жизней, тут уж и самый смелый может подчас струхнуть, и самый настырный устраниться ? благо, есть от чего. Что уж про рядовых граждан говорить, которым, без всякой задней мысли, нравится нынешний глава государства, они верят, что он их и не предаст, и не обманет, и в обиду никому не даст.Беда в том, что система, замкнутая на одного человека, с его уходом, как правило, и заканчивается, и президент Путин, в отличие от многих своих сограждан, надо полагать, это прекрасно понимает. Аналогии напрашиваются сами собой. Римская империя начиналась как республика, и все первые победы и завоевания творились усилиями избираемого сената и выбранных консулов. Система была достаточно устойчивой, власть распределялась довольно равномерно и мало зависела от конкретного человека. Когда же, на рубеже нашей эры, консульская власть сменилась императорской (цезарианской), Рим стало шатать из стороны в сторону ? в зависимости от того, кто именно сидел на троне императора. Великих Августа с Тиберием сменил ничтожный развратник Калигула, умеренного и благоразумного Клавдия ? кровавый тиран Нерон, гениального Марка Аврелия ? полусумасшедший Коммод. И, что самое интересное, в послеконсульскую эпоху императоры по обычаю сами назначали себе преемников, как правило, еще при жизни, чтобы элита и народ успевали привыкнуть к ним. Как видим, это иногда не помогало и преемники далеко не всегда следовали генеральной линии своего предшественника. Только то и спасало до времени Римскую империю, так это налаженный еще республиканцами административный аппарат управления провинциями и отсутствие серьезных противников.В нынешнюю эпоху глобализации и бешеных скоростей, когда в любую точку земного шара можно откуда угодно попасть меньше чем за сутки, подобные фокусы не пройдут. Власть не может зависеть от одного человека, тем паче не может зависеть от него целая страна. Нужна система, устойчивая, твердая, опирающаяся на традицию, система не только функционирования власти, но и ее смены. Столетиями в России была налаженная система перехода власти от отца к старшему сыну. И даже Смутное время не сумело ее поколебать. В ситуации полного хаоса и разобщенности, в ситуации отсутствия последних представителей законной династии, когда были все основания у победившего Ополчения для установления республиканского строя, ни сами ополченцы, ни их вожди на это не пошли. Они предпочли избрать (да, избрать! но кого?) царя! И восстановить традицию, а не основывать новую, чуждую и духу, и смыслу, и целям тогдашней России.С точки зрения либералов и демократов это глупость, если не сказать кощунство. Как можно добровольно отказаться от внезапно приобретенной свободы?! И недаром вождей Ополчения, в том числе и Минина с Пожарским, заочно ругали и укоряли многие историки ХIХ ? ХХ вв., включая знаменитого Ключевского. По их мнению, тогдашние россияне должны были сразу же перейти к парламентско-республиканскому строю правления и основать современное демократическое государство. Вожди Ополчения в ситуации разбирались, однако, значительно лучше позднейших историков, и понимали, что никак нельзя растаскивать только-только возрождающуюся многонациональную страну, окруженную кольцом врагов, на партии и фракции. Каждый будет тянуть одеяло на себя, каждый новый президент будет решать по-новому, и снова распадется страна, теперь уже окончательно. Как распалась двести лет спустя демократическая, почти республиканская Польша, поделенная между Россией, Пруссией и Австрией.Устойчивая традиция смены власти держала российскую государственность почти пятьсот лет, и даже дворцовые перевороты не смогли поколебать ее ? сам принцип наследования никем не оспаривался. Пришедшие к власти большевики не сумели не то что заложить новую традицию смены власти, но даже хоть как-то законодательно оформить ее. Каждый новый генсек приходил к власти в результате сложной комбинации и компромиссов всех противоборствующих сил. Когда же в очередной раз этого компромисса достичь не удалось, рухнули и сама власть, и державшаяся на ней страна.Сейчас усилиями, действиями и бездействиями многих людей, в том числе и теми, кто об этом даже думать не думает, закладывается новая традиция смены власти. Какая? В том-то и беда, что пока непонятно. Так случилось, что нынешнему президенту доверяют большинство граждан, и доверяют тем больше, чем дольше он находится у власти, что в истории России довольно редко случалось. Доверяют настолько, что готовы доверить ему не только свою сегодняшнюю судьбу, но и будущую, проголосовав за выбранного им преемника. А сам президент понимает, что это не может быть вечно, что за ним придет другой, за другим третий и они уже могут не получить такого доверия народа, как он сам. Вот и пытается приучить сограждан делать выбор самостоятельно и нести ответственность за судьбу страны вместе со своими властителями. Какая традиция приживется ? неясно. Пока. Пока у нас ? московское цезарианство.
