Бывший худрук Нижегородского ТЮЗа стал писателем благодаря легенде МХАТа

Виктор Симакинимя хорошо знакомое нижегородской публике. Долгое время Виктор Алексеевич был художественным руководителем Нижегородского театра юного зрителя. Сегодня он осваивает новый вид творческой деятельностипишет рассказы. Произведения Симакина поражают своей простотой и откровенностью. Автор рассказал «Деловой газете», почему взял листок бумаги и стал писать.

Виктор Алексеевич, как у вас проявилась любовь к письму?

Во время учёбы в ГИТИСе мы должны были написать в виде зарисовки, рассказа, новеллы то, что нас заинтересовало, поразило или вызвало удивление, радость. Это могли быть лицо, походка, неожиданная ситуация в общем, всё то, что вызвало в нас интерес к окружающему миру. Все свои рассказы и наблюдения мы писали в школьных тетрадях и, как школьники, сдавали своему руководителю курса. У нас ею была народная артистка СССР Мария Осиповна Кнебель. Она читала написанное и оставляла свои комментарии. И вот в конце второго семестра я прочёл: «Витя, вам надо писать, обязательно пишите у вас получится!« Но я бредил только театром, да и когда писать? Сейчас сожалею, что многое не отразил на бумаге, пропустилжизнь в театре забирает всё время, а для письма нужен досуг.

Кто же главный герой ваших рассказов?

Время. Его тихое, порой жестокое и стремительное течение, с омутами, стремнинами и воронками. Такой в моём детстве была Ока. И вот в этом времени оказался мой герой мальчик Витя. И он увидел, как в этой реке есть разные люди, кто плывёт, кто гребёт, кто барахтается. Так барахтался и я, когда взрослые пацаны меня бросили на глубину, а я не умел плавать. Ока в ту пору была глубокой и с сильным течением. Я хлебаю воду и реально тону, а они ржут и кричат: «Греби руками, греби сильнее!» Я стал грести и выплыл. Так я научился плавать, а вместе с этим пришло понимание: в этой жизни надо рассчитывать только на себя. В этом нет ничего нового, но чем раньше ты это поймёшь, тем интереснее жить. Истории, рассказанные мальчиком Витей, не выдуманы. «Палец Сталина» и «Таня Золотой зуб» как временные кольца на срезе: много чего могут рассказать о дереве, например, почему оно таким корявым уродилось. Так было со мной и целым поколением моих сверстников в послевоенное, полуголодное, но счастливое время.

Вы работали слесарем на заводе, служили на Балтийском флоте, а потом решили поступить в ГИТИС. Почему?

— «Не властны мы в самих себе«. Хотелось, как говорил Василий Шукшин, поведать миру правду. Я учился в Горьковском театральном училище на актёрском отделении. На третьем курсе меня, как в воронку, потянуло в режиссуру. В речном клубе им. Калинина поставил свой первый спектакль «Антимиры» по Вознесенскому. В спектакле были заняты студенты нашего училища. Большую роль в этом сыграл Саша Потаповсветлая, талантливая личность. Он единственный сказал: «Режиссуратвоя дорога«. А я уже про себя это знал. В 1972 году я окончил ГТУ, после этого сразу поступил в ГИТИС. Курс набирала Мария Осиповна Кнебель. Конкурс был 60 человек на место. Но я знал, что поступлю. Это невероятно, но так бывает. Я поступил и окончил ГИТИС с красным дипломом. Ну а дальше началась дорога длиною в жизнь: от развитого социализма в капитализм с нечеловеческим лицом. Но это совсем другая история….

Как лично на вас отразилась скандальная история с голодовкой в НижегородскомТЮЗе (ред — в 2009 году актеры театра восстали против назначения Виктора Симакина новым художественным руководителем)?

Она ещё раз подтвердила моё давние убеждение: театр, организованный по советским лекалам, кончился. Анатолий Эфрос режиссёр гениальный. Я редко употребляю это слово. Но он был именно таким. И что с ним сделали актёры? Как его травили! С выдумкой, с жестоким садизмом и довели до смерти. Про эту ситуацию много написано, но это никак не изменило положение в театре. А история с Любимовым? Он создал театр «На Таганке« и вынужден был уйти. Как дети выгнали своего отца короля Лира, точно так же поступили его актёры. Это и произошло с Любимовым. Когда серость и посредственность чувствует угрозу своему спокойному прозябанию, в ход идут все средства. Так случилось и с ТЮЗом. Отразилась ли на мне эта история? Это рубцы на сердце. Впрочем, держать удар входит в профессию режиссёра. Я всегда бился за свой театр, когда в этом был смысл. Сегодняшний театр это потерянный смысл.

Скучаете ли вы по театру?

Да, скучаю по моему невероятному театру, где была «Принцесса Турандот«, где о своих фантастических снах рассказывала Евгения в спектакле «Сны Евгении«, где «Фартовые девочки» мечтали о любви, где Раневская с Гаевым навсегда прощались со своим «Вишнёвым садом«. Простился и я со своим садом. Я знаю, актёры скучают по мне, вспоминают то счастье, которое нам случалось пережить на сцене, и жалеют, что позволили ввести себя в заблуждение. Но они никогда в этом не признаются.

Чем же вы занимаетесь сейчас?

Работаю. Читаю лекции, с удовольствием пишу, вернее, осваиваю новый вид творческой деятельности. Много путешествую с друзьямипоследние сильное впечатление оставила Венеция. И конечно, читаю. Столько интересного ещё не прочитано.