Друзья уходят? (Александр ШУБИН)
С самым верным, закадычным другом моей молодости Витькой Егоровым мы не виделись, почитай, лет тридцать. То первоначальное романтическое единение душ было возвышенным и абсолютно бескорыстным. И вкусы, и пристрастия совпадали поразительно. А проверялась дружба на довольно драматических ситуациях. Была, например, на нашем курсе фея. Небесное создание, очаровавшее нас обоих одним только взмахом пушистых ресниц, открывших сияющие незабудки неповторимых глаз. Она мучительно выбирала, кого предпочесть, плохо скрывая природное кокетство. «Треугольник» длился для нетерпеливой молодости, казалось, бесконечно. Хотя, как сейчас вспоминаю, не более месяца.Выбор красавицы пал на меня. Витька мужественно пропел слова модной тогда песенки: «Уйду с дороги ? таков закон. Третий должен уйти». Можно представить его мучения, но мы остались друзьями, чего сейчас не бывает. Тем более, что наша фея, быстро сообразив милой головкой, что надо устраивать судьбу, на последнем курсе быстренько выскочила замуж за подающего надежды молодого аспиранта. Ну не ехать же по распределению в провинцию!А мы с Егоровым, оба получив красные дипломы, как неисправимые романтики махнули в Сибирь. Где потом и хлебнули лиха. Много было драматических случаев, но дружба спасала как единственное родственное и неизбывное чувство. Потом наши пути-дороги надолго, очень надолго разошлись. Он, человек абсолютно научного склада, блестяще окончил аспирантуру, защитил кандидатскую и уехал работать в Одессу (Одесса была его звёздной мечтой) во Всесоюзный лемнологический морской институт. К этому времени я работал уже в «Горьковской правде». Первые лет десять писали друг другу пространные письма, в которых боль расставания по студенческой привычке скрашивали ёрнической тональностью и, как нам казалось, тонким чувством юмора. Он дважды в те десять лет приезжал в Горький, один раз я у него был в Одессе.Что это были за трогательные встречи, что это были за задушевные, взахлёб беседы, сейчас и не описать. Окружающие, жёны в первую очередь, к нашей распахнутости взаимного бескорыстия относились даже с некоторой долей ревности. В один из тяжёлых периодов моей жизни Витька, бросив всё, прилетел в Горький. И если бы не он? Для общих знакомых наша дружба стала уже легендой.Потом он поменял место работы и на заре свободного предпринимательства ринулся в бизнес. И замолчал. Мои письма на старый адрес и в институт возвращались с пометкой: «Адресат выбыл». Шли годы, тоска притушилась, при редких встречах с бывшими однокурсниками на вопрос «Как там твой друг Егоров?» приходилось печально отвечать: «Не знаю».И ещё прошли годы. И вот однажды (бывает же!) встречаю его бывшую пассию Зою. Ах, ох? Она поведала: у неё от Витьки сын, уже оканчивает мединститут, а тот о его существовании ничего не знает. И зачем, мужественно отвечала женщина, у него же там семья, трое детей. И ничего нам от твоего друга не надо. Вот те раз!Но, видимо, после той нашей случайной встречи что-то все же в душе Зои шевельнулось. Звонит мне через некоторое время: я разыскала Егорова и всё о сыне ему сообщила. И как, спрашиваю, он? Да как-то, отвечает, почти равнодушно, больше на свои беды и превратности судьбы на незалежной Украине жаловался. Совсем Витька другой стал. И институт потерял, и в бизнесе полностью погорел, и семья от него отвернулась. Дети особенно. Одинок, несчастен, беден. Пенсия ? хуже нашей. Озлоблен, сломлен.М‑м-да‑а? Я ? за телефон: Егоров! А в ответ ? почти старческое и равнодушное: «Соберу денег ? приеду».Описывать нашу встречу через тридцать лет грустно. Дежурные объятия и ахи? Чужой человек. Нет, выглядел он достойно, говорил, что и с работой наладилось, но никак разговор не клеился. Пытался было я увести его в юность, в ту нашу романтическую сибирскую Шемонаиху. Он даже вроде на секунду загорался, но как-то отстраненно отвечал: когда это было!О сыне ? тоже полуравнодушно. Тот давно семейный человек, в нижегородской медицине ? восходящее светило. Естественно, они с ним встречались, но, видимо, и тот к объявившемуся отцу особых чувств не проявил. Он даже звал Зою к себе в Одессу, мол, легче старость коротать. Она и вправду поехала, месяц пожила, но ничего у них не склеилось. Потом позвонила мне: это не Егоров.Была эта наша встреча три года назад. С тех пор ? опять тишина. Мы и расстались как-то неловко, меня душили слёзы об утерянном друге, что-то дрогнуло и в его суровом лице. Вот и всё.
