Человек крупным планом
В эти мартовские дни отмечает юбилей нижегородский театральный режиссер В. А. Кулагин. Самое приятное, что повод его поздравить дает не только сама по себе дата. Последние месяцы можно назвать временем творческого взлета и признания Владимира Анатольевича. Судите сами. В конце января на фестивале Нижегородского отделения СТД «Несыгранная роль, не поставленный в театре спектакль» его «Негасимый свет» отмечен как лучшая постановка, а участвующая в ней Наталья Мещерская получила награду за лучшую женскую роль. Творческая группа спектакля приглашена на Всероссийский театральный фестиваль им. Ф. Абрамова «Родниковое слово», который стартует 9 мая. Наш ТЮЗ принял решение включить в свою афишу эту самостоятельную авторскую работу Кулагина. Его более ранняя премьера — 2009 года «Васса Железнова». Третий вариант» выдвинута на областную премию им. М. Горького. В начале марта имя Кулагина зазвучало уже в среде петербургских театралов. Сразу две постановки нижегородца включены в программу Абрамовских дней Академического Малого драматического театра — Театра Европы. На его камерной сцене вечер за вечером идут оригинальные кулагинские «прочтения» прозы Федора Абрамова. Это уже более ста раз показанный на разных площадках, даже в разных странах, моноспектакль «Запев Мадонны с Пинеги», ставший обладателем наград престижных фестивалей, и тот же премьерный «Негасимый свет». Стоит подчеркнуть: одновременно на основной сцене прославленная труппа Льва Додина дает свою легендарную дилогию «Братья и сестры». Такой унисон, такое соседство в одной афише — факт сам по себе примечательный. А если учесть, что залы на петербургских показах нижегородцев битком, столичная публика не скупится на лестные отзывы, можно говорить о настоящем культурном событии. Примите во внимание одно важное обстоятельство. Речь об успехе не деятеля какого-то авторитетного театра, не представителя некой творческой структуры, а человека, который сам по себе, на собственный страх и риск, сочиняет спектакли. Да, получая некоторую поддержку, обретая единомышленников, но все же вне условий репертуарной труппы с ее зарплатами, постановочными и прочими, пусть скромными, но все же гарантиями рискованного творческого процесса. Кулагин находится в свободном плавании и добивается незаурядного результата, настоящего признания. Что же это за феномен такой? Мне представляется, Владимир Анатольевич обрелособое место в нижегородском театральном процессе. Его отличаетзамечательное владение камерной формой. Употребляя определение «камерная», я имею в виду не только компактность постановок — небольшой хронометраж, минимальное количество исполнителей, но и сам способ общения со зрителем. Глаза в глаза, на кратчайшей физической и душевной дистанции. Когда при всей неброскости визуальных приемов достигается максимальное погружение зала в ту интеллектуальную, эмоциональную среду, которую режиссер бережно выращивает вместе с артистами. А среда эта непростая. Ведь театр Владимира Кулагина оперирует высокими понятиями, большими темами, сильными чувствами. Режиссер обращается к литературе и драматургии ХХ века золотой пробы и берется исключительно за то, что бередит, вдохновляет его самого. В этом, кстати, плюс положения творца-одиночки. Сценический мир Кулагина не моден, если под модой понимать эпатаж любой ценой, дерзкую демонстрацию творческого эго художника. Владимир Анатольевич предпочитает совсем иное — старомодную интеллигентность собеседования с тем зрителем, который приходит в театр с желанием что-то понять о себе, о сути жизни, о цене ее обретений и потерь. Он обязательно находит в спектаклях Кулагина возможность таких размышлений в широком культурном контексте. А вдобавок получает сильное эмоциональное очищение — порой до комка в горле, до светлых слез. При этом автор спектаклей никогда не позволяет себе надрыва,оглушающего пафоса. Воздействие достигается тихой, но точной исповедальной интонацией. На нее в кулагинских постановках работает прекрасно подобранный текст (Владимир Анатольевич любит и умеет создавать композиции из разных произведений, и даже не одного — нескольких авторов), выразительная музыка. И все же главная творческая сила этого режиссера — артист. Удивительно раскрываются даже знакомые нам актеры в его спектаклях крупного плана. Взять премьеры последнего года. Известная, любимая нижегородцами Тамара Кириллова в «Вассе» обнаружила новые краски своей актерской палитры, я бы сказала — оттенки трагедийной лиричности. Вместе с постановщиком исполнительница пошла на определенный риск, когда из многофигурной пьесы Горького с натянутыми струнами взаимоотношений между ее героями они сделали моноспектакль. В нем только она — Васса Борисовна, хозяйка огромного дела, хозяйка неблагополучного дома и не хозяйка собственной судьбы. Смело, небесспорно, но так проникновенно удалось вылепить, будто бы заново, хрестоматийный образ, сохранив горьковскую боль за попранное человеческое в человеке. И поколебать устоявшийся стереотип показа Железновой как некоей упрямой железной силы. Воплощение другого своего замысла В. А. Кулагин доверил очень молодым исполнителям — Ивану Скуратову и Татьяне Стародубовой. В «Триптихе о войне» монологи разлученных фронтом и смертью возлюбленных предстояло превратить в диалог навеки соединенных любовью, воспоминаниями людей. Не имеющим подобного опыта артистам поразительным образом удается естественно прожить на сцене и вернуть нынешнему зрителю далекую от него действительность, с ее истинным самопожертвованием, верностью, чистотой. Несомненно, в том заслуга режиссера, сумевшего настроить исполнителей на искреннюю, трепетную и в чем-то очень ностальгическую интонацию. Наконец, «Негасимый свет» — композиция, посвященная 90-летию Ф. Абрамова и сотканная В. А. Кулагиным из более полутора десятков произведений писателя. Поражает, с каким тактом, постижением сути этой прозы — ее особого духа и особого слова справился с труднейшей задачей режиссер, превратив отдельные тексты в три монолога деревенских женщин. И получилось больше, чем сценическое повествование о бабьей доле в годы Великой Отечественной, скорее — русская песня на три голоса, берущая за сердце. В ней и плач, и улыбка, и сила, и неизбывное страдание. Будто сама душа народа говорит с тобой о тяжких испытаниях, в которых она не озлобилась, не померкла, а смогла еще ярче засиять. Снова режиссер доверил самое трудное исполнителям: они сидят и рассказывают зрителям каждая свои истории, даже в жесте ограничены. А смотришь, слушаешь — и не оторваться. В «Негасимом свете» удивила Марина Чернова, которую театралы вроде бы прекрасно знают по многочисленным ролям на сцене ТЮЗа. Но такой эту актрису еще никто не видел. Немалый потенциал мы открываем в молодой Надежде Афанасьичевой. Ну а Наталье Мещерской в этом блистательном трио выпало крещендо. И как же держит она ноту высокой трагедии! Чтобы потом, когда зритель не успел еще слезинку смахнуть, лукаво улыбнуться и вдруг начать рассказывать о секрете приворотного заговора, вспомнить, что настал яблочный Спас, и пойти прямо к публике раздавать настоящие спелые плоды из корзинки. Будто даря надежду: не печальтесь, родимые, вон какое горе перегоревали — выдюжили. Русский мир, видно, на том стоит, что в великих муках вызревают наши золотые плоды мудрого познания добра и зла… Особый поклон режиссеру за такой финал. Итак, у Владимира Анатольевича Кулагина — юбилей. А мне хочется поздравить не только его — всех нас с тем фактом, что имеем мы рядом такого творческого человека, такого духовного художника. Он поставил более 90 спектаклей в разных городах — от Севастополя до Риги, от Нижнего до Томска. Вот и сейчас в мыслях о новой работе. Снова композиция из произведений любимых им авторов, опять о войне. И наверняка состоится очередной сценический разговор о том, чем жива душа. Мы увидим на подмостках человека крупным планом.
