Как нижегородская художница прославилась благодаря хохломе

Фото из архива Алины Клейнер

Хохлома обрела новую форму. Знаменитый узор проявился на Эйфелевой башне. Правда не в жизни, а на картине нижегородской художницы Алины Клейнер. Она украсила главный символ Парижа знаменитым узором и получила приглашение участвовать в одной из самых престижных художественных выставок мира – Le Salon des Artistes Français 2018. О том, как художнику остаться настоящим творцом в любой сфере творчества и как заработать своим трудом, Алина Клейнер рассказала «Деловой газете».

Красота спасёт мир

Стать участником выставки Le Salon des Artistes Français 2018 мечтают чуть ли не все художники мира. Салон будет проходить в феврале, в Большом дворце в Париже. Однако попасть туда нижегородка не сможет, и санкции здесь ни при чём: Алина Клейнер ждёт ребёнка, и на это время у художницы запланированы роды.

– Алина, в вашей работе чётко прослеживается традиция олицетворения.

– Да, на картине изображены два государства – Россия-матушка и изящная Франция. На переднем плане красна девица с русой косой и в национальном наряде, на котором кудриной рассыпан узор золотой хохломы, – олицетворение златоглавой России. Платье девушки и тончайшая фата обволакивают, как облако, символ Франции – Эйфелеву башню, которая также выписана хохломой – рябинкой. Этой картиной я хотела сказать, что Россия и Франция очень похожи внутренне и духовно, и что в мире должен быть мир! Сейчас так много факторов, которые мешают миру на планете, поэтому в живописи хочется изобразить созидание, красоту и мир!

– Алина, как родилась идея украсить Эйфелеву башню хохломой?

– Картина создалась на одном дыхании. Идея зародилась во время моих двух выставок в Париже в 2014 году – в Four Seasons George V и в галерее «Русский мир». Там я познакомилась с человеком, который определил сегодняшнее направление моего стиля в живописи. Бывают встречи судьбоносные, которые переворачивают всю жизнь и дают стремление идти к своей цели. Таким стало знакомство с потомком Густава Эйфеля Филиппом Купри Эйфелем. Общение ним вдохновляет на создание шедевра, особенно когда тебе говорят, что в твоих глазах отражается Эйфелева башня! Филипп предложил мне создать картину, которая соединит этнокультуру России и Франции. Когда мы говорим о Франции, сразу всплывает силуэт Эйфелевой башни, а переводим разговор на Россию – и в голове возникает картинка с хохломскими узорами, яркими и самобытными. Так и появилась «Золотая хохлома в Париже» – это декоративно-этнический стиль, соединённый с живописью. Картина уже заняла 2-е место в Москве и в Санкт-Петербурге на выставке Art Week, участвовала в международной выставке-фестивале Лондон-Москва «Этно Арт Фест».

– Судя по размеру, картина изначально задумывалась как выставочная работа. Что вы хотели сказать зрителям?

– Да, размер картины немаленький – 110х80 см. Художник может молчать, но его творчество говорит за него. Картина символизирует мою любовь к родной стране – России – и Франции. Хотелось, чтобы «Золотая хохлома в Париже» была приобретена именно в Париже и обрела там дом.

– На ваш взгляд, интерес к хохломе и промыслам нашего края, которые сегодня вновь становятся трендом на Западе, будет расти?

– Она сейчас и вправду вновь на высоте. Хохлому всегда любили иностранцы – брали за основу наши узоры для коллекций одежды, часов и многого другого. А для русского человека она стала обыденной: хоть одна хохломская ложка была у каждого. Мне очень хочется дать этому стилю новую жизнь, чтобы люди заново открыли для себя красоту этой росписи. Надеюсь, что хохлома будет развиваться и выйдет на международный уровень, как, например, муранское стекло или французские духи.

Графика маслом

– У вас классическое образование. Можно ли сегодня быть востребованным художником, будучи реалистом? Или в живописи превалирует эклектика?

– В нашем мире всё продумано. Мы восхищаемся иконописью Средневековья, эпохой Возрождения, титанами живописи Леонардо да Винчи, Рафаэлем, Микеланджело. Караваджо, который для своего времени был новатором. Каждая эпоха давала нам восхитительных живописцев, но запоминались единицы. Моя живопись – соединение классики и лично моего видения. Люблю соединять несоединимое, экспериментировать. Беру за основу традиции и вплетаю их в современность.

– У вас много великолепных работ в жанре анималистики. Сейчас, в Год собаки, они стали привлекать любителей живописи?

– Анималистика сейчас на пике популярности. Я как фанат собак не могла не воспользоваться случаем и создала с собаками серию работ в различных стилях и разными материалами. Это масло, акрил, гелевая ручка, акварель, реже – пастель.

Каждый материал хорош по своему, интересно смешивать различные материалы для картины. Рада, что покупателям нравится.

– А что для вас графика? И какие стили живописи сегодня наиболее востребованы в экономическом отношении? Можно ли подстроиться под спрос и совмещать творчество и выгоду?

– О, любимая графика! Графика – это философия! Мне один из критиков сказал, что в моей графике больше цвета, чем у некоторых художников в цвете! Я считаю это лучшей похвалой. Некоторые работы нужно создавать только в этой технике – получается диво и органично. У меня есть картина, написанная маслом в технике гризайль «Святое сердце Христово, или Самая высокая точка в Париже». Графика, но маслом. По поводу рентабельности – берут ли графику – могу сказать, что берут, но очень плохо. Всем нужно масло. Людям не докажешь, что графика на бумаге может быть сильнее, чем картина маслом. Тем не менее кто-то вышел на определённый рынок сбыта живописи и соединяет любимое дело с прибылью.

– За последнее время всё больше художников занимаются дизайном интерьеров, мебели, росписью стен. Как вы пришли к этому и какие из проектов были самыми интересными?

– Роспись стен – одно из любимых мною занятий. Невероятно увлекательно создавать картину на стене. Она вдруг оживает. Я готова все стены расписать! Это моя мечта – ездить по миру и расписывать стены. Я с детства восхищалась фресками титанов живописи. И когда мне было 9 лет, мама разрешила расписать стену. Так всё и началось. Мебель и предметы обихода, например, холодильник, получилось разрисовать спонтанно. Мебелью занимается мой муж, и я периодически расписываю мебель на заказ. Иногда заказчики спрашивают: «А вы это расписываете?», и я отвечаю: расписать можно что угодно.

– Как угодить заказчику и в то же время не потерять свой стиль?

– Художнику иногда трудно объяснить заказчику, что то, что он хочет, совершенно не будет смотреться. Долгие диалоги приводят к обоюдному согласию. Но если я чувствую, что это не мой проект, то не берусь – не хочу потерять свой стиль и манеру.