А поутру они проснулись… Советский Союз пропили в самом прямом смысле этого слова

А поутру они проснулись… Советский Союз пропили в самом прямом смысле этого слова
Фото vk.com/andrei_karaulov

В канун Нового года исполнилась очередная годовщина Беловежских соглашений, угробивших СССР. Сегодня очевидно, что главной причиной гибели великой страны стало предательство её политической элиты. А вот по мнению известного тележурналиста Андрея Караулова, Советский Союз убили по самой настоящей «пьяной лавочке»! Об этом рассказывается в его книге «Русское солнце», как раз повествующей о пьяной посиделке в Беловежской пуще…

 

Сам автор в начале книги пишет, что просит не относиться к его произведению, как к историческому источнику. «Все события, в ней описанные, полностью придуманы, а совпадения имен и фамилий его героев с реальными персонажами русской истории конца ХХ века – случайная вещь», – отмечает Караулов. Однако любой человек, кто мало-мальски интересовался эпохой Ельцина, знает, что автор книги когда-то сам входил в окружение экс-президента России и потому, конечно же, он написал о тех, с кем ему неоднократно приходилось сталкиваться в кремлёвских коридорах. А авторское предостережение – это так, обычная отписка, дабы избежать возможных судебных преследований…

 

Гайдара назначили в бане

Фото vk.com/andrei_karaulov

Когда-то министр иностранных дел наполеоновской Франции Шарль Талейран сказал: «Целые народы могли бы прийти в ужас, если б узнали, какие мелкие люди властвуют над ними». У нас в стране слова Талейрана нашли полное свое подтверждение в конце 80-начале – 90-х годов. Во главе великого государства – Советского Союза – оказалась ничтожная личность – Михаил Сергеевич Горбачёв. Настолько ничтожная, что она ничего не могла противопоставить буйному пьянице с Урала по имени Борис Николаевич Ельцин.

Караулов пишет:

«Потребность в водке передалась Ельцину по наследству, вместе с кровью. Род Ельциных пил всегда. От водки погибли его прадед и дед. В прежние годы у Ельцина вдруг появилась бравада: наездившись по «объектам», он с удовольствием заворачивал к кому-нибудь из строителей на обед и после четвёртой рюмки демонстрировал – на «бис» – «двустволку» Ельцина: широко открывал рот и лил водку из двух горлышек сразу… Совесть у Ельцина была странной – как провинциальная девушка. Если угодно – дикой. Он любил, он умел орать, но совершенно не умел ругаться… Как все тяжёлые люди, Ельцин – каждую минуту – чувствовал себя неловко, ему постоянно казалось, что он смешон, неуклюж, что он выглядит не как Президент России, что ему не хватает ума и что это все видят… Ельцин ужасно переживал за самого себя, переживал, становился подозрителен и плохо понимал, кому в этой стране можно верить…».

Неудивительно, что всегда находящийся в подпитии Борис Николаевич постоянно подпадал под влияние кого-то из своего окружения. В конце 1991 года таким «серым кардиналом» был госсекретарь Геннадий Бурбулис.

Именно этот человек, вчерашний преподаватель марксизма-ленинизма, ради ликвидации власти Горбачёва в пользу Ельцина и придумал план ликвидации СССР. В руководство России он подбирал исключительно своих людей. То, что они были малограмотны по своим профессиональным качествам, Бурбулиса мало смущало. Главное, что все они, как и он сам, свято верили в идеалы «либеральной демократии». Главным протеже Геннадия Эдуардовича стал печально известный Егор Гайдар, которого госсекретарь вытащил из какого-то заштатного НИИ.

«После двух стаканов «Юбилейного», любимого коньяка Ельцина, Бурбулис всё-таки убедил его: быстрые результаты в промышленности будут только в том случае, если в правительстве появится человек, который с удовольствием зароется, как свинья в грязь, оставленную Рыжковым и Силаевым. Самое главное, отпустит цены. Объявит рынок… Его привели в баню (это было на даче у Ельцина), причём прямо в парилку. Гайдар ужасно волновался; он не любил баню и не знал, как здесь, в бане, надо себя вести. Гайдар разделся (баня всё-таки!) и предстал перед Ельциным абсолютно голый, как новобранец на медкомиссии. Здесь же, в бане, Ельцин подписал указ о назначении Гайдара заместителем премьер-министра…».

Гайдар оказался гораздо фанатичнее и потому страшнее для страны, чем Ельцин и Бурбулис вместе взятые:

«По Гайдару, экономика Советского Союза сводилась только к командно-распорядительной системе – только! Ничего другого Гайдар в советской экономике не видел. Ему некогда было ездить по стране; в Сибири, например, он вообще ни разу в жизни не был. И не только в Сибири: Гайдар не был на Алтае, на Дальнем Востоке, на Камчатке, в Карелии, на Севере, а в Краснодарском крае он посещал только город Сочи. Самое главное: метод шоковой терапии, который выбрал Гайдар, может быть использован для лечения рынка, но сам рынок нельзя выстроить «на шоке». Рождение рынка – это как рождение ребёнка, шок, если его применять, конечно, ребёнка либо убьёт, либо сделает уродом. Так и получилось в России – уродливый рынок…».

Гарные хлопцы

 

И вот со всей сворой молодых волков демократии Ельцин отправляется в местечко Вискули, в Беловежскую пущу, дабы ликвидировать СССР. А там его поджидали главы суверенных республик Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич. Оба были под стать своему российскому коллеге. Если Ельцин любил выпить, то настоящей страстью Кравчука были деньги. Вот как о нём в своей книге говорит Горбачёв:

«Не успел в президенты пролезть – купил дачу в Швейцарии. Трубин, прокурор, идет ко мне: что, Михаил Сергеевич, делать будем? Звоню Кравчуку: «Эй, незалежный, с ума сошел? Может, у тебя там и прописка есть?» Он в слёзы: «Михаил Сергеевич, то ж не дача, то ж хатынка, нызенька-нызенька…».

А ещё Кравчуку очень хотелось стать независимым государем. Но хотелось стать по-хитрому, по-партийному:

«Он смертельно боялся Москву, боялся КГБ, этот страх у Кравчука был в крови… Президент Украины вздрагивал от мысли, что с ним может сделать система, если он, Кравчук, вдруг объявит «нэньку ридну» свободной… Партийная интуиция подсказывала Кравчуку, что решение о суверенитете Украины должно прийти в Киев из Москвы. Значит, ждать, ждать, не торопиться… Сами придут и предложат. Будет, будет Украина всем государствам, как ровня!».

Что же касается Шушкевича, то тот без всякой задней мысли ждал приказа из Кремля: скажут быть независимыми – будем, а нет – значит нет.

«Нет, Шушкевич не мог без начальника над собой,  не мог! У него всегда были начальники. Он не умел рассчитывать на себя, не привык… Парадокс ситуации заключался в том, что Станислав Шушкевич был выбран Председателем Верховного Совета Белоруссии только (только!) потому, что он на самом деле был как все…».

…Их сборище походило на сходку авторитетов преступного мира. Боялись сболтнуть что-нибудь лишнее. Всюду за каждым следовала свора придворных. Несколько раз подписание договора откладывалось: понимая, что творится нечто преступное, они ждали, что вот-вот Горбачёв очухается и прикажет их всех арестовать. Президенты пытались заручиться чьей-то сторонней поддержкой, постоянно пили. Пьяный Ельцин пытался звонить американскому президенту Бушу, забыв, что в это самое время в США была глубокая ночь. Хотели связаться и с казахским президентом Назарбаевым…

Впрочем, их страхи были напрасными. Горбачёв был бессилен что-либо сделать. Он уже всем надоел. И вот договор, составленный Бурбулисом, Шахраем и Гайдаром, готов. В ночь перед подписанием текст договора куда-то пропадал. Оказывается, министр иностранных дел Андрей Козырев отнёс черновик договора машинистке и сунул его под дверь её номера. А утром текст исчез. Началась паника. Все решили, что агенты Горбачёва украли документ, чтобы обнародовать в прессе… Скоро выяснилось, что Козырев ночью по ошибке сунул черновик документа не под ту дверь. Договор попал к охраннику по имени Тимофей, а тот решил, что кто-то шутит, бумажки какие-то подбрасывает, взял да и выкинули находку в мусорное ведро.

«– Хорошо, что не подтёрся, – нахмурился начальник охраны Ельцина Коржаков. – Тащи!

Мусорное ведро опрокинули на кровать. Черновик «Беловежского соглашения» был тут же найден среди бумажек с остатками дерьма».

Наконец, церемония подписания состоялась, после чего наступил финал этого фарса:

«Пресс-конференция продолжалась около тридцати минут: оказалось, говорить не о чем. На банкете Ельцин пил столько, сколько хотел, и в конце концов упал на ковёр. Его тут же вывернуло наизнанку.

– Товарищи, – взмолился Кравчук, – не надо ему наливать!

Поймав издевательский взгляд Бурбулиса, президент суверенной Украины почувствовал, что он ущемляет права гражданина другого государства, тем более – его Президента.

– Или будем наливать, – согласился Кравчук. – Но помалу!».

Вот так и был пропит Советский Союз…

Похожие публикации