В бой идут одни старики?
В этом году, когда вся страна отмечает героическую дату — 65-летие Победы в Великой Отечественной войне, чиновные люди, не скупясь на высокие слова, только что не клянутся в любви и преданности участникам войны, труженикам тыла, ленинградским блокадникам и прочим живым свидетелям исторических событий 1941 — 1945 годов. Представители местной власти не могут поступить иначе, если сам президент склоняет почтительно голову перед ветеранами войны. Искреннее почтение президента и правительства РФ к людям, пережившим войну, подтверждается новыми законами, дающими права этим категориям граждан России на дополнительные (и очень немалые) льготы и субсидии. А вот в бескорыстную любовь местных властей к своим уважаемым землякам почему-то верится с трудом. Натолкнуло меня на невеселые размышления о нашей городской жизни вообще и о положении ветеранов войны в частности объявление, помещенное в одной из городских газет, которое явно отражает интересы городской администрации. Объявление гласило, примерно, следующее: участники войны и труженики тыла могут обращаться со всеми своими проблемами к городским властям, которые их всегда рады видеть и помочь всем, чем только можно, но, уточнялось в объявлении, городские власти просят ветеранов приходить к ним в присутственное место без сопровождающих лиц: детей, внуков, либо других молодых родственников, потому что молодые хотят решить свои проблемы за счет ветеранов. Не только я, но и сами ветераны оценили по достоинству это сомнительное приглашение в городскую администрацию. 85-летняя бабуля, труженица тыла, живущая ныне в невыносимых условиях, чуть не плакала: «Как же я одна доберусь до кремля? Я же еле хожу. Да и не все я пойму из того, что мне будут говорить. Я и слышу плохо, и соображаю долго. Разве я чего добьюсь одна?» Поневоле перед глазами у меня возникла печальная картинка: потянулся в кремль ручеек из бабушек и дедушек с палочками, на инвалидных колясках, с дрожащими от напряжения руками, с побелевшими от волнения лицами, с нитроглицерином под языком, с медалями и орденами на стареньких пиджачках. Самому молодому участнику войны ныне исполнилось 84 года, труженику тыла — 82. Предлагать этим старикам самим являться в какие бы то ни было инстанции, тем более без сопровождения — это верх цинизма. Неужели это непонятно тем, кто сочинял объявление? Конечно, от старого человека легко отделаться, протараторив ему название постановлений и законов. Куда труднее иметь дело с человеком зрелым, сильным, информированным.Года три тому назад мне пришлось столкнуться со столь же откровенным цинизмом чиновников городской администрации, когда я готовила журналистское расследование о судьбе участника Великой Отечественной войны, сапере, которому в ту пору исполнилось 100 лет. В свое время старику-саперу городские власти выделили однокомнатную квартиру, так как частный дом, где жил ветеран с семьями двоих детей, пошел на слом. Полгода прожил фронтовик в выделенной ему квартире, и вдруг в городском отделе учета и распределения жилья чиновники поняли, что погорячились, отдав ветерану однокомнатную хрущевку в пятиэтажке окраинного района. О своей горячности и поспешности они письменно известили ветерана по-канцелярски — без извинений и объяснений. Обезвредивший не одну сотню мин на войне сапер (у него несколько боевых орденов и медалей) на этой чиновной мине замедленного действия чуть не подорвался: плохо стало старому солдату от обиды и беспомощности. Дети его пошли по различным инстанциям, отстаивая право отца на отнюдь не привилегированное жилье. Сам ветеран был абсолютно беспомощен в этой ситуации. Слава Богу, совместными усилиями детей и газеты квартиру удалось отстоять, и пережить унизительное выселение ветерануне пришлось. Дома ветеранов в Автозаводском районе мы защищали от чиновников два года. Более 500 бывших работников ОАО «ГАЗ» живут в этих домах, которые в свое время завод строил для ушедших на пенсию тружеников. В период перемен многие автозаводские дома ветеранов стали обычным муниципальным фондом. Люди, в них живущие, приватизировали квартиры, стали собственниками жилья. Только семь домов ветеранов не успел завод передать в муниципальную собственность, и глава администрации города решил, что куда удобнее эти дома сделать специализированным фондом. Проживающие в таком фонде не имеют никаких прав на жилье. Умирают — и квартиры отходят городу. Очень удобно манипулировать таким жильем: поселить туда погорельцев,бомжей, вынужденных переселенцев. И никого из чиновников не волновало, что в домах этих изначально поселились лучшие люди завода (тогда только лучшим предоставляли квартиры в домах ветеранов), участники и ветераны войны. «Они своим детям хотят квартиры оставить», — с раздражением сказали мне в городском отделе учета и распределения жилья. «Ну и что?» — не поняла я раздражения чиновников. «Ну и что?» — согласились со мной в приемной губернатора. Выиграли мы тогда бой с чиновничьим равнодушием и наплевательским отношением к ветеранам. Но очень дорогой ценой: многие пожилые люди так и ушли в мир иной с обидой на местную власть, не получив в собственность (за всю свою трудовую жизнь) даже однокомнатной квартирки в домах ветеранов. Один бой выигран, но за ним последует и второй, и третий. И конца этому не видно. Вот и опять, судя по приведенному выше объявлению, городская администрация предлагает идти в бой за решением насущных проблем одним старикам.
